Глаза удалось открыть с третьего раза, пугаясь яркого света, они закрывались против воли.
Я обнаружила себя за городом. Увлекшись разговором, я не следила за дорогой, и даже не знала, в какую сторону от города мы двигались. Но заехали мы далеко. Никаких высотных зданий, машин и собственно дорог, кроме той проселочной узкой и неасфальтированной, по которой мы приехали. Покуда хватало глаз, по обе стороны от нее был лес, ветер играл листвой деревьев, пели птицы. Бог ты мой, настоящая глушь!
Наш автомобиль был припаркован у огромных кованых ворот в три человеческих роста.
"Детский дом в моем воображении представлял собой обычное здание в несколько этажей с частыми окнами, если и огороженное, то обычным деревянным заборчиком, ну уж точно не был похож на графскую усадьбу.
Я, не понимая, уставилась на Золотаревского. Может быть, по пути в Ясли мы заехали куда-то еще? Но его улыбка вновь сделалась счастливой и даже чуточку самодовольной, что уничтожило мои последние сомнения — это было Ясли.
— Как… — я задохнулась, не в силах подобрать нужное слово, — как красиво!
— Ты еще внутри не была, — гордо сказал Владимир Петрович.
— Но как? Почему? — у меня в голове было слишком много вопросов, чтобы я могла облачить их в слова.
— Это же для детей, — ответил он, — дети должны жить там, где красиво и ни в чем не нуждаться. Дети, которых не любят, становятся взрослыми, которые не умеют любить. А такой участи я для своих воспитанников не хочу.
— И сколько же у вас этих воспитанников? — я подошла ближе к воротам, провела пальцем по кованой розе, которая выглядела совсем как живая, у меня было ощущение, что я попала в сказку.
— На сегодняшний день не много, — вздохнул Золотаревский. — Всего сорок дев… — он вдруг резко осекся и сделал вид, что закашлялся, — сорок восемь. Видишь ли, это специализированное учебное заведение. Исключительно для детей с магическими способностями. Я ищу таких детей по всей стране.
— И здесь только сироты? — не поверила я.