Книгу.
Взгляд Артёма. Сейчас понимает: не злость то была, а безграничная боль. О боли Рада знает больше, чем кто бы то ни
было, и может без труда ее распознать. Есть раны, которые не заживают никогда. Наверное, эта книга много значит для
Артёма. Она старая, в потертой обложке, с изломленным корешком и пожелтевшими страницами. Это не та книга, которую
ставят на полку для красоты. Когда читала, на полях видела какие-то пометки, несколько раз встречала «Тёма», может,
потому и назвала Геру так. Само вырвалось.
На этой мысли Рада бросает свой чай, соскакивает со стула и быстрым шагом направляется в кабинет, туда, где вчера
случилась их первая... что? Ссора? Тому, что случилось, нет точного названия, но это столкновение доставило им обоим
большое неудобство и душевный дискомфорт.
Она открывает шкаф, хочет вернуть книгу на место. С волнением берет ее снова, аккуратно распрямляет измятые листки.
— Тебя теперь как магнитом сюда?
Слышит голос за спиной и резко оборачивается. Невольно замирает, снова ожидая взрыва.
— Я не собиралась ее читать, — говорит на выдохе.
— Можешь читать.
— Я хочу вернуть ее на место. И больше брать не буду. — Раздвигает книги, закладывает Булгакова во второй ряд.
— Можешь брать. — Гера снова вытаскивает злополучную книжку и сует ей в руки.
— Не буду, — упрямо говорит Рада, не зная, что дальше делать с этой книгой. Она, кажется, теперь жжет руки.
— Уже взяла. В моем доме ты можешь брать все, что тебе нужно.
Он выходит из комнаты, Рада вздыхает и смотрит на книгу.
Артёмом, а он стоит на кухне у стола, ерошит пальцами волосы и задумчиво смотрит на недопитый Радкин чай.
— Я кофе хочу. Оля, ты вообще обнаглела. В моей кровати спишь, за моим столом ешь.
— Кто в кабинете живет — тот и главный, — смеется Рада. — Может, кашу тебе сварить. Правда, не гарантирую, что в этот
раз она будет приличная.
— Если ты будешь разгуливать в таком виде весь день, я тебе сам буду по утрам кашу варить.
— ухмыляется он.
Раду снова одолевает смех. И другое приятное чувство, которое рождают руки Геры, касающиеся голых ягодиц. Ее ночная
сорочка совсем тоненькая и полностью прозрачная.
— Можешь начинать. Варить кашу.
— Вот не знаю, откуда у тебя столько сложностей. — Он достает молоко из холодильника, выливает в кастрюлю нужное
количество, ставит на плиту. Насыпает манную крупу в холодное молоко.
— Куда ты! — вскрикивает Рада.