Незамутненной, как та вода, в которой плескается Гергердт.
Он, наконец, выбирается на берег. Рада накидывает на него плед, вытирает спину и плечи, и торопит:
— Скорей домой, Артём. Быстро домой и в горячий душ. — И сама, глядя на него, покрывается ледяными мурашками, как
будто тоже искупалась.
Гера натягивает одежду на мокрое тело. Не спешит. Смотрит на Дружинину и довольно посмеивается, сует руки в рукава
свитера, поддергивает их. Краем пледа Рада стирает с его шеи капли воды и вздыхает. Снова посматривает на тот утес, с
которого прыгнул Артём.
могут быть камни. Но, наверное, Артём знает, что это безопасно. Но она этого не знала. И если бы он через несколько
секунд не вынырнул, она бы прыгнула за ним следом. Не раздумывая, прыгнула бы.
— Испугалась? — спрашивает он, будто прочитав мысли. Легко прижимает ее к себе, целует в щеку.
— Сумасшедший, — шепчет она, выворачиваясь, выскальзывая из объятий, чтобы поскорее взять его под руку и увести
домой.
Они возвращаются. Идут мимо кустарниковых зарослей, хрустя камнями под подошвой и щурясь от солнца. Около девяти
утра только. А оно такое яркое, слепящее. На Майорке так много солнца. Оно совсем другое — ласковое и горячее, даже
когда температура едва достигает семнадцати градусов по Цельсию. И ветер здесь не такой безжалостный.
За три недели Рада окончательно и бесповоротно влюбилась в это место. В невиданно прелестный остров с живописной
природой и особенным колоритом, так отличающимся от континентального, влюбилась в этот дом, который сразу поразил ее
белизной, теплом и светом.
спешили куда-то. Катались по горным серпантинам, бродили по улочкам Пальмы, побывали в замке Капдепера и Драконовых
пещерах. Гергердт столько всего ей рассказал. Раде показалось, что он очень любит это место, с таким воодушевлением
говорил Артём об острове и его достопримечательностях.
дали слово.
— Раздевайся, Мармеладка, а то без тебя я не согреюсь, — требует Гергердт, когда они добираются до спальни.
— Некогда мне, пойду торт медовый печь. Проспорила же. — Стягивает кофту. Теперь ей тоже нужно переодеться во что-
нибудь сухое и теплое. Гера же ее намочил, когда пытался обниматься.
— Не торопись, я же не сказал, что мне он нужен прямо сегодня.