Исключение составляла, пожалуй, только мисс Салливан, и то ему казалось, что уступи она его ухаживаниям, он потерял бы к ней интерес и постарался бы свести партнерские отношения к схеме начальник — подчиненный. Он невесело усмехнулся, подумав, что и в этом она права! Чтобы окончательно не заснуть, ван Хонк поднялся с кресла и подошел к окну. Армированное тончайшими сигнальными нитями бронестекло среагировало на его приближение, затемнив поверхность. Уэйнстейн замолчал, и ван Хонк шевельнул рукой.
— Продолжайте, Сеймур, — это был его стиль, выработанный годами — называть подчиненных на «вы».
— …отгруженные господину де Консальта внутренние органы, как произведенные в лабораториях, так и доставленные из развалин, — бубнил Уэйнстейн, — составляют в процентах по отношению к аналогичному периоду прошлого года…
— Скажите, Сеймур, — не выдержал ван Хонк, — вам самому нравится этот казенный язык, на котором составлены доклады?
Уэйнстейн моргнул несколько раз, явно не понимая вопроса.
— Э-э… язык? — промямлил Уэйнстейн. — Но как же иначе? Ведь это…
— Хорошо, хорошо, продолжайте, — вздохнул ван Хонк.
Мысли его вернулись к Виктории Салливан и ее предложению перехватить у Сигевару его часть доставки имплантантов и тяжелых наркотиков, производимых в развалинах. Если это удастся, у клана ван Хонка будет около шестидесяти процентов всех поставок и можно будет подумать о предложении Фитингоффа о разграничении интересов. Клан Фитингоффа давно мечтает подчинить себе научные и околонаучные археологические разработки в развалинах и если отдать ему свою долю в обмен на органику и наркотики… Да, это стоит серьезно обдумать.
— …единиц печени, почечной ткани, обезжиренных мышечных волокон, обезвоженного эпидермиса, мозгового вещества и жидкости, а также подготовку конечностей, исключая первичную обработку гениталий… — продолжал монотонно гудеть Уэйистсйн.
Ван Хонк поморщился, в который раз посетовав на свое чересчур развитое воображение и, наполнив рюмку коньяком, выпил залпом, как лекарство.