Я вырывалась, царапалась, кусалась, а он еще сильнее сжимал кольцо рук и хаотично целовал меня по всему лицу, шее, голове.
— Катя, Катька, ну послушай меня, родная, ну пожалуйста… — шептал его хриплый голос, но я упрямо качала головой. — Меня скоро посадят и если ты сейчас со мной не поговоришь, то очень долго будешь винить себя за упущенную возможность.
Я умудрилась вырваться из стальных тисков. Отошла на несколько шагов назад и, схватившись руками за грудь, принялась жадно хватать воздух открытым ртом.
В голове стучало набатом, в грудях безжалостно давило, сжимало… Мне отчаянно хотелось кричать, орать, даже выть, лишь бы внутри стихла боль, лишь бы сердце хоть на минуту перестало кровоточить.
— Пусть тебя посадят. Ты это заслужил, Мурат, — отдышавшись, наконец, смогла сказать.
— Ты даже выслушать меня не хочешь. Катя! Я очень жалею обо всём и, если бы мог вернуть время назад, то поступил бы иначе. Ты и сын — моё всё, и я должен был увезти вас отсюда как можно дальше, а я…
— Да мне уже всё равно, Шахин.
— Какой такой? — переспросил он, гневно сверкнув чёрными глазами.
— Предатель такой.
— А если у меня не было другого выбора?
— Выбор есть всегда и не надо мне сейчас рассказывать, в твои сказки я больше не верю, — круто развернулась и пошла прочь, обернулась на ступеньках больницы — Шахин стоял на прежнем месте и даже не собирался уходить.
* * *Нас с малышом наконец-то выписали из больницы. К этому времени сын заметно подрос и теперь не казался таким крошечным, как пару недель назад, когда родился.
— Поздравляю, доченька, — увидев меня, мама расплакалась, а папа просто остолбенел, концентрируя взгляд на голубом свёртке в руках медсестры.
Я приняла от родителей шикарный букет роз, заставляя себя улыбнуться в ответ.
— Можно? — папа кивнул на голубой свёрток, и медсестра расплылась в широкой улыбке.
— Держи аккуратно. Не урони! — тут же шикнула мама.
— Таня, я дочку вырастил, если забыла, — папа посмотрел на маму из-под хмурых бровей и мама тут же отошла в сторону.
Дед склонился над внуком. Улыбнулся.