Лазаж прав: ее уже съедало изнутри острозубое чувство тоски. Тоски по горячим мозолистым рукам Дамазы, по его бирюзовому взгляду, по ироничной ухмылке, кривящей потрескавшиеся губы. Он стал ей необходим. Нужен до боли в груди. Хотелось снова лизнуть его кожу и вонзить зубы в мощную шею."
"Аглая зажмурилась от нестерпимого желания.
— С вами все хорошо, княжна? — Николетта хотела коснуться ее локтя, но нерешительно замерла.
Аглая кивнула:
— Да. Все хорошо. Идемте?
Они наугад двинулись в сторону заходящего солнца.
— Как вы думаете, далеко до этой осины? Я что-то не припомню осин в округе. Хотя я и не очень хорошо разбираюсь в деревьях. Наверное, это плохо, если Невеста Волчьего сына не понимаете в таких вещах? — Последний вопрос она уже задала Йелеку.
Тот покачал головой:
— Не имеет значения, глупа женщина или умна, ленива или нет. Она просто нужна.
Йелек говорил тихо. Ветер уносил его слова, и казалось, что это лишь шум воздуха.
— Волк внутри нас чувствует свою женщину. Он понимает, что она — та самая, еще раньше человека. И подсказывает нам.
— Но… мужчины ведь выбирают женщину за ее умение вести хозяйство, за способность выносить здоровых детей… Неужели это неважно?
— Какой животному толк от того прибрано в доме или нет? Мы ищем спутницу, а не служанку. Нам нужна та, которая осветит путь в темноте. Та, которая заменит собой Луну. Волки — животные. Они спят в логове.
Голос Николетты стал едва слышен:
— За лаской они идут к любовницам.
— Тогда они глупцы вдвойне и не достойны ни одной из вас.
Они вышли из города и шли по утоптанной тропе. Солнце все ниже садилось за горизонт, осталась лишь кроваво-алая долька.
Аглая снова и снова прокручивала в голове слова Йелека. Разве не этого она хотела? Быть спутницей, безумно любимой и оберегаемой.
Но тогда она перестанет уважать саму себя. И он, скорее всего, тоже. Он и так продолжает считать ее шлюхой.