Сильные пальцы потонули в ее волосах, стиснули светлые пряди, потянули, вынуждая Мередит откинуть голову и удерживая ее неподвижно; жесткие губы впивались в ее рот, язык дерзко проник сквозь преграду зубов.
Мередит сознавала, что этим поцелуем Мэтт намеренно хочет наказать и унизить ее, но, вместо того чтобы сопротивляться, как он, очевидно, ожидал, она обняла его за шею, прижалась всем телом и ответила на поцелуй с сокрушительной нежностью и безграничным раскаянием, так долго копившимися в сердце, пытаясь убедить его в том, что она не лжет.
Когда Мэтт наконец поднял голову, Мередит пошатнулась и едва не упала.
— Надеюсь, ты принимаешь противозачаточные таблетки? Прежде чем мы ляжем в постель и ты покажешь мне, как сильно хочешь получить хаустонский участок, хочу быть уверен, что после этой встречи не будет ни еще одной беременности, ни еще одного аборта.
Мередит вырвалась, отпрянула и окинула Мэтта полным безмолвной ярости взглядом.
— Аборт! — задохнулась она. — Ты, кажется, не слышал, что я сказала! У меня произошел выкидыш!
— Черт бы тебя побрал, не лги мне!
— Но ты должен выслушать…
— Не желаю больше говорить на эту тему, — грубо перебил Мэтт, и губы снова завладели ее губами в беспощадном поцелуе.
Мередит, не зная, как остановить его, заставить выслушать ее, начала сопротивляться и наконец смогла оттолкнуть Мэтта.
— Нет! — вскрикнула она, упираясь руками ему в грудь, уткнувшись лбом в его рубашку.
Он сжал ее лицо в ладонях, словно пытаясь вновь насильно откинуть ей голову, но Мередит отбивалась с силой, рожденной ужасом и паникой, пытаясь вырваться.
— Я не делала аборта, не делала! — закричала она, отступая на шаг, тяжело дыша; грудь порывисто поднималась и опускалась, слова вырвались, унося годами накопившуюся ярость и боль. Мередит забыла тщательно отрепетированную речь, забыла о том, где находится, спешила лишь поскорее объясниться с Мэттом и уйти, навек уйти из его жизни.