Молодой человек был мелким, примерно таким же, как Зина, только дреды немного прибавляли ему в росте. Зинаида отметила, что он, не соответствуя моменту, смотрел, переживая, то на Зину, то на картину, словно боялся, что его творчество может ей не понравиться.
– Старейшины чего? – уточнила Зина, повернувшись опять к картине.
– Гипербореи, конечно, это ведь видно с первого взгляда, – ответил Боба. – Когда она появилась, то прям над ней находилось созвездие дракона. С тех пор гиперборейцы считают дракона своим символом.
– Но вы же понимаете, – вступил в диалог Тихомир Федорович, – что Гиперборея – это миф, такой же, как и Атлантида.
– Не, – с легкой усмешкой, как глупому ребенку ответил Боба, – она существует. Она снится мне каждую ночь. Я гуляю по ее улицам, разговариваю с людьми. Они особенные, они не такие, как мы. Жители Гипербореи знают то, что мы с вами не можем постичь, потому они не злятся и не ругаются по мелочам. Они знают главное.
– И что же главное? – спросила Стася, молчавшая до сих пор. – И почему на картинах вы не изобразили ни одного человека?
– Я не знаю, что главное, они мне не говорят, потому что здесь мы этого не поймем. В нашем мозгу заблокировано это знание, а открывать его мы еще не научились, рано, не постигнем еще. Ну а не изображаю я их, потому что они мне запретили, говорят, я слишком хорошо рисую, – тут он смутился, как ребенок, – и их могут узнать на наших улицах, ведь они иногда сюда выходят.
– Боба, садись, – прервал Эндрю их странный диалог. – Проверим, подходишь ли ты в группу дилетантов.
Когда хозяин дома сел за компьютер, Станислава подошла к Зине и тихо сказала:
– У него явные проблемы с головой, может, мы справимся сами, вот Эндрю поедет четвертым?
– Соглашусь с девушкой, тут проблемы на лицо, – подтвердил шепотом Тихомир Федорович, поправляя свои ярко-желтые подтяжки. Он еще не познакомился со Стасей близко, Зина видела, что она не подпускала его, держась в стороне, потому и такое обращение.
– Шеф, он подошел сто процентов, редкий случай, – присоединившись к команде, шепотом сказал Эндрю. – Но ты, конечно, думай сама, я немного в замешательстве.
– Программа знает лучше, – отрезала Зина, но что-то наподобие нехорошего предчувствия закрутилось в груди.