Концертную лощину затопила угрюмая тишина, и только Туташхиа, до того момента безрезультатно пытавшийся привести друга в чувство, вдруг рывком поднялся на ноги, зачем-то сорвал с ближнего к нему человека патронташ и молча зашагал в сторону окопов.
— Ты куда собрался, Дато? — Арсенин, ухватив товарища за рукав, заступил путь.
— Отпусти, батоно капитан, — Туташхиа, рывком освободившись из его рук, зло скрипнул зубами. — Они убили моего друга… Они брата моего убили! Я буду убивать их, пока у меня есть патроны.
— Дато! Останься. Слышишь, я приказываю тебе — останься!
— Не сегодня, батоно капитан, — абрек упрямо мотнул головой и зашагал вперед. Через пару шагов он на мгновение остановился и, не рискуя встретиться глазами с командиром, виновато бросил через плечо: — Ты можешь меня казнить, князь. Но сегодня я не могу выполнить твой приказ. Не мо-гу…
Понимая, что остановить друга можно только выстрелом в спину, Всеслав обессиленно опустил руки и отошел в сторону.
— Дато! — загоняя на бегу патроны в магазин винтовки, Корено метнулся следом за абреком. — Подожди меня, Дато! Вместе пойдем, братишка…
Остановившись возле костра, одессит вдруг повернулся к безмолвной толпе, и огонь на мгновение отразился на лице биндюжника.
— Братья-буры! Будем же… героями?.. — и, не дожидаясь ответа, шагнул в темноту вслед за Туташхиа.
За Николаем, подобрав с земли лишь пробитый барабан и палочки, упрямо захромал Макс, а за ним, не глядя в глаза друг другу, потянулись один… второй… десятый… сотый…
Через несколько минут в лощине остались лишь бойцы из коммандо Арсенина да русские волонтеры, с трудом удерживаемые на месте младшими офицерами.
"Внезапно Ван Бателаан бросил на землю шляпу и, тоскливо взглянув в глаза капитану, побежал в сторону уже громыхавших выстрелами окопов.