Громкий разговор и крики продолжились, хотя в них уже не было той вольности и раскованности, которая царила здесь еще несколько минут назад.
– Может, лучше пойдём в «Дон»? – предложил Оскаленный. – Братва гуляет на всю катушку, а два медведя в одной берлоге не уживаются. Мне бы не понравилось, если бы они нам помешали!
– Мне бы тоже, – кивнул Ворон. – Но мне плевать, что им понравится, а что – нет!
Они сели за стол неподалеку от гуляющих, заказали раков покрупнее и пива. Через несколько минут испуганный официант принес большое блюдо, на котором еле умещались красные двойники неонового «зверя» на рекламе и шесть запотевших гранёных кружек, исходящих через край густой пеной.
– Вот это другое дело! – Бешеный залпом отпил полкружки и с жадностью набросился на раков. Ворон и Оскаленный последовали его примеру. Все трое умели обходиться с одним из самых изысканных донских деликатесов: они не ограничивались только хвостами, но, сняв панцирь, выедали спинки, клешни и даже высасывали каждую лапку. Гора хитиновых очисток росла, блюдо пустело, а пиво уменьшалось.
– Ты не забыл о моем поручении? – спросил Ворон, доедая последнего рака.
Говорить пришлось, повышая голос: речпортовские шумели, как будто пытаясь перекричать друг друга, громко смеялись, матерились, – словом, чувствовали себя вполне привычно. Они ели рыбу: огромных цимлянских лещей, рыбцов, жирную, похожую на кривые кинжалы, чехонь. А пили водку с пивом, что бывает весьма неплохо, если не смешивать их в одной посуде и знать меру. Но они эти правила нарушали.
– Обижаешь! – сказал Оскаленный. – Мусор вынюхивает, что надо! И знаешь, мне нравится, когда за меня работают другие…
– Тогда тебе надо быть побогаче! – усмехнулся Ворон, допивая свое пиво."
"Лоцман выпил рюмку водки, оторвал зубами мякоть от рыбьего хребта, разжевал, проглотил и запил пивом. Губы его лоснились от жира.
Когда он встал и направился к стойке, товарищи решили, что шеф собирается заказать что-то еще, и только удивились, что он не послал одного из них. Однако, Ворон бесцеремонно сел за стол речпортовских.
Его не приглашали, и это было дерзостью. За столом установилась недобрая тишина. Взгляды всех шестерых обратились на наглого чужака.