Очевидно, рабочий день в них заканчивался по-разному, потому что на улицу вытекал сплошной поток молодых мужчин и женщин, которые явно находились в хорошем настроении: громко разговаривали, шутили и смеялись, очевидно, радуясь наступившей свободе.
Марина вышла ровно в восемнадцать тридцать и остановилась, глядя по сторонам. Она была в строгой деловой одежде: белая блузка с отложным воротником и длинными рукавами, черная юбка-карандаш до колена и черные «лодочки» на среднем каблуке. В отличие от других она казалась озабоченной.
– Боишься, что увидят? – Ворон медленно тронул «девятку» с места. – У тебя на работе строгие нравы! И дресс-код строгий!
– Не без этого. А у тебя что, новая машина?
– Это служебная. Я куплю что-нибудь получше – чтобы не стыдно было тебя возить!
– А сейчас стыдно?
– Немного.
Марина рассмеялась.
– Костя, уж не влюбился ли ты?!
– Может быть.
– Ничего себе! Удивил! И что теперь?
– Не знаю… Хотя нет, знаю! Поедем в «Кристалл», поужинаем, а потом ко мне в гости.
– В ту ужасную коммуналку, где убили человека?! – ужаснулась Марина.
– Нет, конечно. Я снял очень пристойное жилье. А что ты подумала, когда услышала, что меня убили?
– Я этого не слышала. Включила новости, когда сообщали, что произошла ошибка, и убит твой сосед… А убийца тоже ошибся? Как в кино: хотели одного, а убили другого?
– Не знаю, – пожал плечами Ворон.
– Но тебя есть за что убивать?
– Вроде нет, – не очень убедительно ответил Ворон.
Марина покачала головой.
– У Сименона есть рассказ «Бедняков не убивают». В нем застрелен через окно неприметный, рядовой житель городка, а полицейский ищет – в чем его необычность. Потому что просто так человека не убивают – должен быть мотив…
– Ну, и что оказалось?
– Что он богач, который скрывал свое состояние…
– У меня нет богатства.
Они приехали к интуристовской гостинице «Аксинья», на втором этаже которой располагался самый крутой в Тиходонске ресторан. Попасть туда было нелегко, даже с предварительным заказом: братва могла бесцеремонно занять забронированный столик, и незадачливый посетитель, несолоно хлебавши, отправлялся восвояси. Но монументальный, неприступного вида швейцар Ворона пропустил без всяких вопросов.