Но где он взял столько наличных? У меня появляется какое-то нехорошее предчувствие.
– Сколько печенья дадите за эти деньги? – спрашивает он у Лайлы, не сводя с меня глаз.
Она берет купюру и пристально смотрит на нее. Потом поднимает упаковку из десяти печений и сует ему в руки.
– Пожалуйста.
Я еле сдерживаю смех. Эта коробочка стоит пять долларов, но меня не расстраивает, что она его одурачила. Он это заслужил.
Он смотрит на упаковку, прекрасно понимая, что его обманывают, но молча забирает ее и передает приятелю.
"– Мило. – Лайла машет сотней долларов у меня перед глазами. – Что ты ему сказала?
– Не помню.
Я не боюсь, что Лайла может догадаться обо мне и Мейсене. Мне даже хочется, чтобы народ увидел, как он ко мне прикасается. Но для большинства учеников нашей школы Мейсен по-прежнему остается интриганом, и я не хочу им ничего объяснять. Я сама еще не до конца разобралась, кто он такой.
В глубине души мне нравится скрывать от всех наши отношения. Приятно, когда то, что делает тебя счастливым, не нужно ни с кем делить.
Как Мишу, например.
Миша. Почему мне кажется, что я предаю его? Он же бросил меня.
После гимна США и первой подачи мы с Лайлой и Теном решили, что уже поздно, отправили других девочек по домам и стали собирать вещи. Лайла забирает оставшиеся сладости, сказав, что мы просто отдадим их бейсбольной команде, когда они доиграют, а Тен идет на трибуны, наверно, искать Джей Ди и остальных ребят.
Я вешаю сумку на плечо, беру бутылку с водой и вместо ярмарки иду на парковку.
– Куда собралась? – спрашивает Лайла, оборачиваясь с коробкой печенья в руках.
Я показываю на сумку.
– Отнести это в машину.
Я ухожу, не дожидаясь ответа, и направляюсь прямо к своему джипу, отметив, что черный «раптор» Мейсена стоит на противоположной стороне островка.
Мейсен стоит, облокотившись на дверь и глядя на меня, а напротив – два его товарища.
Закинув сумку в машину, я поднимаю руки, открепляю бант и снимаю резинку, что держала волосы, чтобы они не падали на лицо. Расчесываю пряди пальцами и распушаю их, а потом закидываю за спину. Развернувшись, прислоняюсь к джипу и кладу локти на дверцу, глядя прямо на него.
– Не знаю, мужик, – смеется Финн Дамарис. – Она выглядит так, будто чего-то хочет.
А сам как думаешь?
– Да.