– Парень с ирокезом, чьего имени я не знаю, кивает и закусывает нижнюю губу, внимательно рассматривая мою фигуру. – Она явно чего-то хочет.
Мейсен смотрит за их спины, довольный предстоящим развлечением.
– Она такая чистенькая, – комментирует Финн, поворачиваясь к другу. – Хотя могу поспорить, она любит грязный секс.
Ирокез смеется.
– О да.
Я закатываю глаза и жду. Уверена, они наслаждаются ситуацией. Заносчивая девочка заигралась с одним из них…
– Даже не думайте, – говорит Мейсен. – Я забираю ее себе.
Я подхожу и нежно прислоняюсь к его груди, а его друзья удаляются, хихикая.
– Итак, куда мы едем?
Мои глаза прямо напротив его губ.
Он делает глубокий вдох, целует меня в щеку и выпрямляется.
– Давай уже, залезай.
Я скрещиваю руки на груди, чтобы не думать, чем их занять.
– Мне нужно было переодеться.
Мейсен проезжает мой район насквозь, и мы выезжаем из города.
– Зачем?
– Потому что, если мы будем делать то, что будем делать, – объясняю я, – будет проще простого узнать меня в чирлидерской форме Фэлконс Уэлл.
Он улыбается сам себе и продолжает смотреть на дорогу.
– Никто нас не увидит.
Я делаю глубокий вдох, потом протягиваю руку и включаю радио, пытаясь перестать волноваться. Играет „So Cold“ группы Breaking Benjamin.
Я пытаюсь вести себя как плохая девочка, но, если честно, мне безумно страшно.
Нужно было еще утром сказать ему «нет». Я перестала писать на стенах и не собираюсь делать что-то еще более незаконное, уж слишком это рискованно. Меня уже приняли в Нью-Йоркский, Корнеллский и Дартмутский университеты.
На самом деле ему невозможно в чем-то отказать, когда он во мне. Я бы сказала ему, что набью на шее татуировку с его именем, если бы он того захотел.
Хотя эта идея наверняка ему понравилась бы. Я поглядываю на него и смеюсь про себя. Его каштановые волосы, пушистые и немного растрепанные, падают на лицо.
Мне вдруг хочется узнать о нем все. Каким он был в детстве. Какую музыку любит. Куда идет, когда хочет тишины и покоя, и к кому идет, когда хочет поговорить.
Кого он любит? Кто готов подставить ему плечо? Кто знает его лучше всех?
Кто знает его лучше меня? От одной этой мысли я уже начинаю немного ревновать.