Падший

 – У меня нет цели создавать проблемы жителям Уайль.

Смех Арджуна мрачный и циничный.

– Ты прямой наследник Никодима Сен-Жермена. Именно твоя семья вела войска против волшебниц Сильван Уайль. Они учуют тебя в ту самую секунду, как ты перешагнешь завесу между мирами.

Мои мысли несутся вскачь, ища другую возможность.

– А что, если я дам им обещание? Предложу им что-нибудь ценное?

– Ты рассуждаешь сейчас точно как твой дядя. – Арджун мрачнеет еще больше. – И никто из вас ничего не смыслит в порядках Сильван Уайль. Ты думаешь, вампиры жестокие? Что волки вспыльчивые и всегда готовы устроить драку? По крайней мере, ты знаешь своих врагов в лицо, дружище.

Моя мать – охотница, одна из нескольких избранных при дворе, кто служит самой правительнице Уайль. Сильван Уайль – одно из тех мест, где улыбающаяся водяная нимфа предложит тебе горсть золота одной рукой, а другой перережет глотку; где эльф накормит тебе крошками хлеба, которые обратят тебя в пыль у его ног… на которой тот потом с радостью станцует.

– Тебя не воспринимают там как своего? родного? – спрашивает Валерия.

Арджун хмурится, прежде чем ответить.

– Не стану вводить вас в заблуждение, что меня когда-либо воспринимали как своего среди народа моей матери. Они терпят… этириалов лишь потому, что мы единственные полукровки, обладающие бессмертием в результате смешения крови чистокровных придворных фей и людей. В Сильван Уайль многие из нас становятся игрушками для придворных. Это не такая жизнь, как у полукровок в мире смертных, которые порой ищут покровительства вампира, или волка, или колдуна.

 – Он делает глубокий вдох. – Это не та жизнь, которую я пожелал бы кому-то из тех, кого люблю. По этой причине я ни за что и никогда не заведу собственных детей.

Валерия цокает языком.

– По крайней мере, у тебя есть выбор – иметь детей или нет. По крайней мере, твое сердце все еще бьется в груди. – Она тяжело вздыхает. – Как по мне, это самое жестокое наказание, которому подвергнуты вампиры: сердце вампира больше не бьется, и единственный способ создать себе подобного – отнять жизнь.

 – Ее слова гаснут в тишине, когда она зачерпывает горстку поджаренных овощей.

Над подобными вопросами я никогда раньше не задумывался. В моей смертной жизни не было момента, когда бы я подумал о детях. Подобные вопросы не волновали восемнадцатилетних парней в моем окружении. Но теперь, когда у меня больше нет выбора… Я даже не знаю, захотел бы я детей когда-нибудь или нет.

Я молчу, пока Арджун косится на меня, сидя сбоку.