Я чувствую, что он размышляет – переживает, что я разозлюсь на него, если он откажется проводить меня в Сильван Уайль. Или может, он думает, я буду вести себя как мой дядя, стану осыпать угрозами каждого, кто перейдет мне дорогу.
Кое в чем он прав. Я злюсь. Я злюсь постоянно. Только моя злость не связана с ним.
К тому же Арджун не единственный этириал в этом мире.
Валерия поворачивается к нам, уперев руки в бока.
– Что ж, значит, наш сияющий лорд не станет помогать своему другу добраться до Сильван Уайль?"
"– Нет.
Валерия кивает.
– Твой выбор. И мы должны уважать выбор своих друзей, Себас, – говорит она мне. – Настоящие друзья не обязаны тебе прислуживать, и не важно, что думает твой дядя по этому поводу.
– Никогда не думал, что вы так сильно не любите Никодима, – замечаю я.
– А что в нем я должна любить? – усмехается она. – Он мужчина худшего сорта, а как бессмертный – и того хуже.
Я поджимаю губы.
– Вопреки своей силе, Никодим жалок. Я ни разу не видела, чтобы он извинялся, – поясняет она.
Я ничего не отвечаю ей. Просто слушаю. Уже второй вечер подряд я выслушиваю, как кто-то достойный уважения нелестно отзывается о моем дяде. Сначала Кассамир, теперь и Валерия. Сколько лет я провел, не желая ничего, кроме как стать похожим на него. Получить столько же власти и влияния.
Впервые в своей жизни я начинаю задумываться сейчас – а что, если я ценил вовсе не то, что следовало? Быть может, власть, которой обладает мой дядя, вовсе и не власть. И если это так, то что вместо этого мне следовало ценить в людях вокруг?
Что определяет хорошего человека?
Валерия тянется к керамической миске на подоконнике. Перстень, который она извлекает оттуда, теперь едва заметно мерцает, как будто впитал в себя свет луны. Прежде чем отдать перстень, она крутит его в пальцах, задумчиво хмурясь.
– Твой fеtiche начнет работать с завтрашнего дня. Он будет защищать тебя, и только тебя. Береги его. – Когда я тянусь к перстню, она отдергивает руку снова. – Я ожидаю, что ты будешь ценить мнение тех, кто о тебе заботится, Себас. Избегать своего прошлого больше нельзя. Твоя мать понимала разницу между верностью и любовью. Когда мы встретимся в следующий раз, я хочу, чтобы ты сказал мне, что тоже научился различать эти два чувства.