– Непростительно с вашей стороны было покидать нас так надолго, – говорит Одетта, взяв Селину за руку.
Я подхожу к ним ближе, продолжая изучать пепел, оставшийся от того, что прежде было моим домом. На секунду мне мерещится, что я все еще слышу звон бокалов и вижу блеск серебряных столовых приборов. Слышу, как Кассамир хлопает в ладоши и как официанты послушно поднимают на него глаза, точно солдаты, ожидающие приказа.
– Если бы ты могла начать все сначала, – говорю я Селине, – зная то, что знаешь теперь, ты бы пересекла порог ресторана?
Она делает резкий вздох.
– Мудрая женщина сказала бы нет. Но я не могу обо всем этом жалеть, потому что такую жизнь я выбрала для себя сама. Эта жизнь – моя и больше ничья.
– Даже если бы Селина не переступила наш порог, – говорит Одетта. – Думаю, она бы все равно нашла к нам дорогу. Это было неотвратимо, как восход солнца.
Я вдыхаю пропитанный сажей воздух. Тепло летнего вечера в Новом Орлеане окутывает нас, и цикады стрекочут высоко в кронах.
– Ни за что бы я не… – Я замолкаю на полуслове, весь воздух покидает мои легкие.
– Бастьян? – Одетта подскакивает ко мне, ее взгляд остр, как кинжалы.
Я ничего не говорю, лишь таращусь на землю – на кучу разбросанных бумаг с обгоревшими краями, на уцелевший листок в самом центре, прижатый к земле ладьей из белого мрамора.
Ладьей из шахматного набора моего дяди."
"Шахматная фигура.
Селина наклоняется за листком белой бумаги. Я остаюсь неподвижным, когда она выпрямляется и с любопытством смотрит на записку.
– Mon petit lion, – читает она, – наша семья оставила меня в огне. Считай, я вернула долг. – Селина замирает, а затем ее глаза в ужасе распахиваются. – Если ты хочешь снова увидеть нашего дядю, сможешь найти нас на палубе «Миссисипи Краун Джевел». Всегда твоя, при жизни и в смерти, Эмили. – Шок отражается на ее лице.
– Сестра, – говорю я, и у меня начинает кружиться голова. Я забираю у Селины письмо, ощущая, как кровь пульсирует в моем теле. – Моя сестра, – бормочу я, еще раз перечитывая записку. – Моя сестра.
«Mon petit lion». Мой маленький львенок. Я ненавидел это прозвище. И только Эмили когда-то так меня называла.
Одетта недоверчиво трясет плечами.
– Comment est-ce possible?[113] – спрашивает она.