– Пойду-ка и я набираться сил до завтрашнего утра…
Он еще раз мощно зевнул и ушел в другую комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
Глава 12
Ночь медленно, но настойчиво вытеснила краски заката, небо из-за заснувших облаков темное, хорошо хоть, в саду вдоль дорожек скупо горят факелы.
Мрак сел на кровати, лег, успел вздремнуть малость, но что-то разбудило, неясная тревога – то ли слабо поужинал, то ли Хрюндю сегодня почесал всего разок, ребенку обидно, подумает, что папа не любит, нехорошо, это человека можно обманывать, люди твари и сами скользкие, а вот жабка бесхитростная, о политике не думает, ей бы к нему на колени и чтоб чувствовать на горбатой спинке его широкую тяжелую ладонь.
Дверь без скрипа приоткрылась, на пороге возник силуэт вроде бы человеческий фигуры, но как-то сплющена с боков, и голова будто с гребнем.
Мрак протер глаза, незнакомец мелкими шажками двинулся через комнату к его кровати. Пахнуло болотной тиной и сыростью, Мрак уловил даже запах рыбы.
– Ух ты, – сказал он пораженно, – в самом деле… А я уж думал, чего не хватает?.. Да что там думал, изождался, как сказал бы один мой друг, томимый мукой сладкой…
Человек покрыт чешуей, в слабом свете звезд поблескивает скупо и таинственно, запах рыбы стал ощутимее.
Мрак поднялся во весь рост, сжал пальцы в кулаки и снова разжал.
– Что сказать хотел, мокрохвостый?
Чешуйчатый сделал еще шаг и остановился в нерешительности, рот открылся, Мрак наконец уловил едва слышный писк.
– Паря, – сказал Мрак доброжелательно, – от твоих речей меня в сон клонит… но не засну, не надейся, карась ты мой серебристый. Для тебя сковородку закажу побольше… Что сказать-то хотел?
Чешуйчатый сделал еще шаг, Мрак рассмотрел в его правой руке кинжал с узким лезвием, блеснуло хмуро и предостерегающе.
Он приготовился перехватить за кисть и сломать этому карасю руку, обе больно хлипкие с виду, какие у таких рыб кости, почти одни хрящики, но чешуйчатый остановился, вперил в него взгляд огромных рыбьих глаз.
– Говори громче, – предложил Мрак. – И ножик положи. А то переломлю пополам. Да не ножик, тебя. Хоть ты и красивый."
"Он выпрямился, голова чешуйчатого ему до середины груди, так смотрелся бы средних размеров осетр или белуга, поставь их на хвост.