И отзываешься так, словно и не ласкал тебя никто по-людски никогда.
Мне стало обидно. Обидно, потому что правда. Потому что моя жизнь показалась такой жалкой. И больше всего обидно, что он, незнакомец, едва узнавший меня, с легкостью это почувствовал.
– Я замужем, вообще-то.
– И что? Херовый у тебя муж, значит, если у него женщина недоласканная настолько.
Ну да, вот почему все, скорее всего. Увидел, что я лаской обделенная, и решил: не откажет Лена, можно смело вперед. А слабая на передок Лена и не отказала.
– А ты в этом специалист? – уставилась сверху вниз в лицо Михаилу.
– Нет, маленькая, я просто охрененно везучий тип, выходит, раз ты мне вот такая горячая и изголодавшаяся досталась. Потому что я тоже голодный просто жесть.
Он захватил губами мой сосок и втянул его сильно, начав дразнить языком, и я вскрикнула, ощутив, что его пальцы уверенно проскользнули между ягодиц, провокационно задержавшись у мышечного колечка, и двинулись дальше.
– Горячая какая… – пробормотал он, – мокрая… течешь вся… Говорю же, голодная… девочка моя голодная. – Он с силой обхватил снова мои ягодицы, пачкая кожу моей же обильной смазкой, и сдвинул по себе ниже, так что головка члена уперлась в губы естества. – Сядь на меня, Лен, давай, маленькая.
"А я и села, и впустила, и в крике зашлась, когда он стал насаживать меня на себя, с легкостью поднимая и опуская, точно как послушную, открытую для его нападок куклу. Принимала его полностью, сколько он хотел, хоть и казалось при каждом толчке, что чересчур, что много, что слишком. А он брал, брал, был снизу, но все равно не позволял забыть, кто тут всем управляет, в чьей власти я и мое наслаждение.