А я кричала, дурела, с ума сходила, то растекалась по нему, то вскидывалась, когда что-то делал, угол менял, когда пальцами… куда никто до него… Хныкала, пощады просила, смущалась, а он рокотал властно, уговаривал, подчинял, отбирал волю, даря взамен чистое удовольствие.
Вскинулась, выпадая из дремы, куда провалилась после не знаю какого по счету оргазма, когда Михаил сместил меня с себя.
– Тш-ш-ш, спи еще, маленькая. Я тут по нужде быстренько, – пробормотал он и коротко, но весомо поцеловал. Как будто пообещал-пригрозил продолжением, и меня заново жаром облило от предвкушения нового сладкого подчинения.
Обдало холодом, и я, поежившись, села. Посмотрела на то, как Михаил, чуть-чуть прихрамывая, идет к ближайшим кустам. Рассвело почти совсем, и наконец я могла рассмотреть своего любовника четко и в полный рост. Взгляд скользнул по его жестким ягодицам к мускулистым бедрам вниз, и я обмерла. Ниже колена на левой ноге… это же протез? И с этим он бегал, толкал мою застрявшую машину, практически таскал меня и сексом занимался? А я и не увидела, не поняла! Господи!
Неожиданно сквозь деревья что-то замелькало.
Выскочив из машины, я схватила смятый и грязный проклятущий розовый костюм, насквозь промокший от утренней сырости.
– Лен, ну чего вскочила! Холодина, блин, – окликнул меня Михаил, но я крикнула «спрячься, умоляю!» и захлопнула дверцу. Рванула с места, уносясь по берегу и молясь, чтобы был еще один проезд. Даже если и найдут Мишу одного, то без меня никакого ведь криминала, да? Ну любит мужик голышом побегать.
Камни летели из-под колес, и в голове стучало только «хоть бы послушал меня!».
Увидев еще один съезд к реке, я завопила радостно и вильнула в него, вжала педаль в пол, молясь не застрять. И тот, кто сверху, меня услышал. Вскоре я выскочила из пролеска на полевую дорогу, и в примерно километре впереди виднелась трасса, по которой проносились большегрузы. Притормозив, я натянула сырые вещи, морщась от отвращения, и поехала в свою жизнь. За расплатой, которую заслужила.