– Почему?
Оксана тяжело дышала, сверля остекленевшим взглядом мою лобовуху, судорожно растирая снова безымянный палец, и та чудом еще не расплавилась от ярости, исходившей от нее, что запросто передалась и мне.
– Дядь Миша, а вы ведь знаете, где пистолет купить можно? – повернулась она ко мне внезапно.
– Чего-о-о-о? – опешил я.
– Или лучше киллера найти, а?
– Ты ошалела, что ли, Ксюха?! Чего несешь-то? Соображаешь, о каких статьях речь идет?!
– Почему всякие твари… почему они ходят, живут, мучают, калечат хороших людей, и их убить нельзя, а? Почему им тебя, по сути, убивать можно, жизни рушить, душить, боль причинять, а у них жизнь отнять – это плохо и не по закону? – она заводилась все больше, а у меня внутри ширилась зона смертельной ледяной пустоты, которую окружало кольцо из ревущего бешенством белого пламени.
– Он ее ударил? Что сделал, говори! – рыкнул я.
– А что толку говорить? Что вы сделаете? Застрелите? Черта с два! Беседу проведете? А завтра что? А через неделю? Не так помогать нужно! Не так! Я знаю как! – и она вывалилась из машины и понеслась прочь.
– Да куда ты!.. – Ладно, не до тебя сейчас.
Уже не пытаясь хоть как-то сдержать захват сознания багровой пеленой, я пошел в подъезд. Тварь, я же тебе все кости… каждую… Ты, сука, ходить никогда не будешь, только на пузе, как х*ев червь, ползать в своем дерьме…
Нажал звонок на нужной двери и встал так, чтобы меня нельзя было разглядеть в глазок. Тихие шаги, и щелкнул замок. В щель мелькнуло бледное лицо Лены. На скуле темное пятно гематомы.
– Где он?
– Миша!
– Я. А ты кого другого ждала? – кровожадно ухмыльнулся, настойчиво тесня ее в глубь квартиры. – Эй, ты, боец сучий, выходи-и-и!
– Ты что! – она кинулась вперед, силясь зажать мне рот ладонью. – Тише!
– С какой стати? – Я поймал ее запястье, чмокнул в центр ладони, мимолетно обнял и отпихнул аккуратно за спину, двинув дальше по чужому жилищу.
– Да стой же ты! – Лена повисла сзади на моих плечах, прижавшись при этом всем телом, на что мое среагировало моментально. К ярости добавилась еще и равная по весу и мощи мера похоти, и меня прямо аж потряхивать стало. – Миша, стой! Сына разбудишь! Нет Сергея дома!
– Нет, значит, – тормознул, сразу понижая тон. И правда, что-то я о ребенке в помещении не подумал.