– Ну так я подожду, раз нет. К ночи вернется? Чаю предложишь, беглянка моя?
– Не вернется! Он на три дня уехал!
– Ну вот и здорово. Времени вагон. Пока дождусь, пообщаемся наконец. А то ты как-то внезапно меня покинула там, на берегу.
– Ты с ума сошел? Ты как меня нашел? Зачем? – почти шепотом спросила она, обходя меня. Стиснула края ворота от халата, прикрываясь, и чуть отхлынувшее бешенство снова наложило жесткие пальцы на мое горло.
– Сын твой где? – прищурился я, захватывая уже оба ее тонких запястья, и стиснул зубы, заметив обломанные до мяса ногти и кровоподтеки и царапины на кистях.
"– Спит. – Лене пришлось под моим давлением отпустить одежду, и моим глазам предстало еще больше следов. Темные, почти черные отпечатки на тонкой, зацелованной мною шее. Синяки и царапины на ключицах, облизанных мной, когда она объезжала меня сверху. П*здец тебе, мразь!
– Спит крепко? – дернул за пояс халата, под тихое «ой, ты что» и пресек попытку вернуть как было.
– Ты что творишь? – зашипела Лена, когда я попросту стал сдирать с нее тряпку. – С ума сошел?
– В процессе. А пока только смотрю, маленькая.
Она заколотила меня по плечам кулаками, вырывалась, но я таки стянул халат и поймал руки, которыми она тут же стала прикрываться. Еще больше синяков и ссадин. Колени, локти, ребра, бедра, плечо. Бл*дь-бл*дь-бл*дь. Я прямо-таки задыхался от необходимости зубами вырвать его глотку сию же секунду.
– Пусти! Да как ты смеешь! – все так же шепотом «прокричала» она, дергаясь.
– Это из-за меня? Узнал? Сама сказала? – спрашивал, но Лена только мотала головой, зажмурив глаза. Из-под век потекли слезы.
– Пусти, Миша, пожалуйста! Хватит! Не мучай и ты меня!
Я отпустил сразу же. Разжал захват на тонких запястьях и мгновенно укутал в свои руки. Обнял, распластывая по своей груди и утыкая себе в шею мокрым лицом.
– Что еще сделал? Тронул… Лен? Была с ним?
Тупой баран, он ей муж законный, вообще-то. Но что-то пох*й мне.
– Нет-нет-нет, – всхлипывала она мне в кожу. – Не из-за тебя, Миш. Не была. Нет. Он хотел. Я не могу. Не смогу уже…
– Вот и умничка моя, – взялся я наглаживать ее волосы. – Вот и славно.