– Неужто ирод ее… Не успели…
– Вот дебил! – обругал я сам себя, заметив, как он покачнулся, и подналег плечом, вышибая хлипкую калитку.
Нет, ну башкой же нужно опять думать начинать, Корнилов, бля! Человек в возрасте, и так перенес нападение ублюдков, плюс все время о дочери переживает, что в лапах мужа-отморозка, а ты тут весь из себя такой официальным тоном со своей рожей фээсбэшной протокольной «я по поводу вашей дочери»! Что подумал он!
– Валерий Владимирович, спокойно! – гаркнул, подхватывая его, провел на заплетающихся ногах по дорожке и усадил на лавку у стены дома.
– Оставьте нас в покое! – тут же из дверей с воинственным видом выскочила с лопатой наперевес худенькая немолодая женщина. А вот у нас и Лопухина Людмила Викторовна. – Что вам надо, зверям опять?!
– Прошу прощения за такое неуклюжее появление, Людмила Викторовна! – отступил я, выставляя руки с открытыми ладонями перед собой в извечном «я пришел без оружия и с миром» жесте.
– Вы кто такой и зачем к нам? – продолжила хмуриться и встряхивать перед собой в подрагивающих руках свое оружие женщина.
Так в этот раз конкретно и без обиняков.
– Я – Михаил Корнилов. Близкий друг, – ага, обзовем это так, – вашей дочери и пришел к вам просить помочь мне дать ей возможность избавиться от ее мужа.
– Близкий друг? – насупился Валерий Владимирович строго. – А не по твоей ли вине, близкий якобы друг, дочь моя с синяками приезжала, и Сергей так озверел? Задурил, небось, Ленке голову, ишь, красавец выискался, а она, наивная, и поплыла, за то и от мужа получила?
– Валера! – всхлипнула Людмила Викторовна. – Что же ты… Он же говорит, что помочь!
– Так конечно теперь помогать надо, когда до такого скотства дошло! И если не полез бы, то и по сию пору все нормально было бы у Ленки с Серегой.
– Мне бы не хотелось делать этот разговор общедоступным, – кивнул я на соседский забор. – Если вам легче считать, что моя вина в том, что ваша дочь в браке несчастлива, то пусть так и будет. Сейчас и вы, и я поставлены перед фактом: она и ее сын в опасности.
– Ее сын! – горько усмехнулся мужчина. – Тоже мне… друг, имени не знаешь.