Сомневаюсь, что в вашем возрасте морально очень легко продать все и сорваться с места и все только для того, чтобы продолжать испытывать ежедневный страх.
– Да гори оно все! У тебя дети есть, Корнилов? Нет! Иначе бы и мысли не было легко там или тяжело!
Ладно, зайдем с другого бока.
– А каково будет Лене знать, что вам пришлось сорваться с обжитого места, мыкаться и бояться?
– А что ты предлагаешь?
– Позвольте мне все решить. Просто поезжайте, куда я предложил.
– Ишь ты, решальщик! А как не выйдет у тебя ничего, а мы, считай, Ленку с Федькой бросим на произвол судьбы?
– У меня выйдет.
– С чего взял? У Сергея вон целая кодла дружков, – упорствовал Лопухин.
– Я тоже в это ввязываюсь не один. Именно поэтому могу гарантировать, что как бы ни пошло, а вашу дочь не оставят в беде. Единственное, чего не могу гарантировать на все сто процентов, – это полную неприкосновенность дома и его содержимого. Поэтому предлагаю в течение этого дня вам закончить сборы всех ценных вещей. Мы вывезем их на ответственное хранение на время вашего отсутствия.
– Да будь оно все неладно! – махнула руками Людмила Викторовна. – Хоть все побейте, поломайте, спалите, были бы мои кровиночки целы.
– Будут, – заверил я.
– Люда, иди все же чаю нам, – велел мужчина, пристально изучающе глядя на меня.
– Корнилов… говоришь как по писанному, лицо что камень… – сказал он тихо, когда остались одни.
– Пустых обещаний давать не приучен. Над тем, чтобы не оббилась, намерен работать.
– Ладно, берем что есть, – тяжело вздохнул упрямец. – Носом крутить не в нашем положении.
Могу я это считать одобрением моей кандидатуры на соискание должности будущего зятя? Посмотрим. Для начала действующего устранить надо.
Вот же… опять, мать ее, странность. И куда это вмиг девался законник и цивилизованный до мозга костей я?
Глава 18
– Лен, солнце, может, тоже останешься, а? – шепотом спросила меня Марина у калитки своего дачного участка, поглядывая на заигравшихся в саду детей. – Ну сама же, считай, в пасть зверю голову сунешь, вернувшись.
– Марин, нельзя. Пока с родителями что-нибудь не придумаю, и речи не идет.