Я приняла от него второй флакон. – Главное, в том, что это будет служить тому же, что и всегда.
– Вам?
– Тем, кого я люблю.
Я онемела. Уж от кого-кого, но от Эйба Мазура, по прозвищу Змей, я такого ответа не ожидала. Он шагнул ко мне и взглянул в глаза.
– Вы считаете, мисс Сейдж, что я – коварный интриган? Но я все делаю для них. В первую очередь – для тех, кого я люблю. А уж затем – для моего народа. И клянусь, я пожертвовал бы собой, ни минуты не задумываясь, если бы мог спасти того, кого люблю. И точно так же без колебаний я совершил бы что-нибудь ужасное, если бы мой поступок позволил спасти любимого.
Он развернулся и зашагал прочь. Я наблюдала за ним, а в голове звучало эхо его слов. Когда Эйб исчез во тьме, я забрала ящик и пошла к себе в комнату. Только там я перестала размышлять о зловещем диалоге с Эйбом, потому что на меня обрушилась куда более серьезная проблема.
Адриан.
Адриан, утаивший от меня, что однажды он злоупотребил своим превосходством над человеческой девушкой.
Адриан, которому я верила.
Я бросилась на кровать и решила поплакать. Но слез не было. Буря чувств, одолевавшая меня, сменилась оцепенением. Я лежала на покрывале с рваной колотой раной вместо сердца, но могла рассуждать. Прав ли Адриан? Правильно ли заставлять его отвечать за событие, произошедшее так давно? Мы оба тогда были другими, и мне ли судить, когда я подстроила месть, в результате которой Кит лишился глаза? Я сама не святая.
Но Кит совершил ужасное преступление, а девушка, у которой Адриан пил кровь, ничего не сделала – только оказалась в неподходящем месте в неурочное время. Почему это случилось? Почему кровь всегда играла главную роль в моих страхах?
Адриан трижды писал мне смс на Любовный телефон, спрашивая, можно ли прийти ко мне поговорить. Я не отвечала. Наконец у него хватило ума отстать. Потом я просто валялась на кровати с Прыгуном-статуэткой на груди.
Когда я вернулась во дворец, я лучше владела собой, в основном потому, что отключила почти все свои эмоции. Я очутилась в уже знакомой комнате, где почти ничего не изменилось. Однако кое-кто отсутствовал. Адриан с Шарлоттой сидели рядом и тихонько болтали. Шарлотта сияла, а Адриан улыбался, но я достаточно его знала, чтобы понять, что улыбка эта неискренняя.
Завершение процедуры было несложным: требовалось добавить кровь к отстоявшейся суспензии.