Я могла лишь предполагать, что она сейчас чувствует. Защита мороев от стригоев была ее навязчивой идеей, она принимала наш проект очень близко к сердцу – это стало бы возможным завершением ее трудов. Внезапно Соня открыла глаза и уставилась на Адриана с таким видом, словно о чем-то случайно догадалась.
– Почему ты не помог нам? Мы могли бы сберечь больше магии. Ты ничего не сделал.
– Она права, – поддержала Соню явно удивленная Лисса. – Я только сейчас это поняла. Мы действовали только втроем.
Все уставились на Адриана.
– Я не помог… потому, что не мог.
Лисса, усевшаяся рядом с Кристианом, резко выпрямилась.
– В каком это смысле не мог?
Адриан печально улыбнулся ей.
– В таком, кузина, что я уже три недели на таблетках, и не имею больше доступа к духу.
У меня остановилось сердце.
– Но… но почему ты это сделал? – спросила Лисса.
– А ты? – спросил Адриан. – Ты сама однажды пила их. Или нечто подобное. Я хотел вернуть себе свою жизнь. Я больше не желаю, чтобы дух контролировал меня. Ты знаешь, что он способен натворить. – Он поочередно посмотрел на Лиссу, Соню и Шарлотту. – Все вы это знаете.
Судя по досаде на их лицах, они действительно знали. Но ясно было и то, что они все равно сбиты с толку.
– Но почему именно сейчас?! – воскликнула Соня.
Адриан перевел взгляд на нее, но доводов не принял.
– Что знал? Я выполнил свою часть работы – значительную часть. Я понятия не имел, как ситуация сложится. Кроме того, сколько времени мне было ждать? Пока я не соберусь прыгнуть с моста?
Эти слова подействовали на Соню, словно пощечина.
– Конечно, нет. Но… есть же другие способы совладать…
Адриан рассмеялся.
– Не знаю. Напиваться? Резать себе руки? Податься в стригои?
Говорить это Лиссе и Соне было жестоко, но никто из них не смог придумать противоположных доводов.
– Но как ты можешь вытерпеть расставание с магией? С ее силой? Разве ты не тоскуешь по ней?
– Тоскую, – не таясь, признался Адриан. – Но в моей жизни есть более важные вещи.
У меня подкосились ноги, я попятилась и опустилась в бархатное кресло. Я сцепила руки, чтобы они не дрожали.