Озорной вид Сидни сменился печальным.
– Бедная машина! Я завтра позвоню в мастерскую и выясню, что с ней случилось. Попросим, чтобы ей уделили особое внимание.
– Хм. Я не знаю, могу ли себе позволить…
Сидни погладила меня по щеке.
– Я тебя подстрахую.
Я предчувствовал, что произойдет, и знал, что бороться со страстью невозможно.
– Спешишь спасать меня?
– Конечно, – Сидни придвинулась поближе ко мне. Прыгун попытался влезть между нами, я отпихнул его. – Я спасаю тебя, а ты – меня. Мы делаем это поочередно, когда нужно.
Я рассмеялся и обнял ее за талию.
– Отлично. Кроме того, что я пока остался без автомобиля. А значит, я не могу в полной мере выполнить свое обещание.
Сидни задумалась.
– Ну, машина есть у меня.
Час спустя я поклялся, что никогда больше не буду потешаться над «Маздой».
Наше любовное свидание оказалось одним из самых насыщенных и уж точно одним из самых изобретательных, если учесть, что мы имели дело с ограниченным пространством заднего сиденья.
Сидни безбоязненно села и дотронулась до прозрачного люка в крыше.
– А как насчет этого на день рождения? – победно спросила она. Растущая серебряная луна светила нам сквозь ветви.
"Прежде чем снять одежду, Сидни объехала квартал, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. Хотя у нее не было причин думать, что алхимики шпионят за ней, она предпочитала перестраховаться. Удовлетворившись результатом, Сидни припарковалась в прекрасном стратегическом месте на моей улице – в тени деревьев, перед незаселенным домом в квартале от моего. Конечно, кто-нибудь мог случайно пройти мимо и заметить нас, но в такой темноте шансы были невелики.
Сидни нырнула обратно под одеяло и прижалась ко мне.
– Я слышу твое сердце, – прошептала она, положив голову мне на грудь.
– Ты будешь его проверять каждый раз, чтобы убедиться, что я жив?
В ответ она тихо рассмеялась. За смехом последовал долгий, чувственный поцелуй в шею.
Я крепко сжал ее руки и снова попытался запомнить этот миг. Наши тела так совершенно прилегали друг к другу! Неужели за пределами залитого светом луны автомобиля раскинулся мир, в котором нам надо таиться.