– Возможно, у меня тоже кое-что… – Джеки развернулась, недоговорив, и заспешила в свой кабинет. Я пошел следом. Она присела перед полкой, которую выделила Сидни для ее вещей, чтобы не таскать их в общежитие.
В основном это были магические атрибуты: Сидни не могла рисковать, вдруг бы их нашла Зоя? Еще там была запасная одежда – как объяснила Джеки, на тот случай, если Сидни обольется во время работы. Такая предосторожность была вполне в духе Сидни. Мы обнаружили бархатный плащ и несколько книг заклинаний. Осторожно развернули одежду, отчаянно разыскивая любой волосок, который мог за нее зацепится.
Это была та самая футболка, которую я разрисовал для нее, темно-фиолетовая с серебряным пламенным сердцем. На одно мгновение я снова увидел нас в той полной народа, прокуренной комнате. Мы сидели на полу, бок о бок, и когда я посмотрел ей в глаза, то увидел, что моя жажда отражается в них.
Я сжал футболку и прижал ее к себе. От нее до сих пор пахло духами Сидни.
– Я ее заберу.
Джеки кивнула.
– Иди к своим друзьям. Мне потребуется некоторое время.
– Ты должна найти ее! – воскликнул я, хватая Джеки за руку. Я знал, что говорю как отчаявшийся безумец… собственно, им я сейчас и был. – Если с ней что-нибудь случится… я не смогу…
В глазах у Джеки заблестели слезы, и, к моему удивлению, она обняла меня.
– Я сделаю все, что смогу. А теперь возьми себя в руки.
Даже не знаю, удалось ли мне перестать паниковать… Так или иначе, но когда я вернулся к Эдди, Маркусу и остальным, они были настолько погружены в свои переживания, что им было не до моих эмоций. При моем приближении Эдди поднял голову. Лицо его все было искажено горем.
– Я пытался, – прошептал он. – Адриан. – Я бы никогда не бросил ее.
Мне пришлось принудительно «отключить» собственные чувства и заняться Эдди. Он опять потерял близкого человека. Что ж – обычное невезение. Он являлся одним из самых умелых и потрясающих стражей, но сомневался в себе. Бедняга до сих пор продолжал винить в потерях только свою персону. Взглянув ему в глаза, я понял, что Эдди ненавидит себя. Такое чувство было свойственно и мне.
– Ты не имел выбора, – сказал я.