– Нет цели выше, чем обучать юных и развивать их разум, готовя их к величию.
Я подумала, что это является некоторой натяжкой, если учесть, что его методика преподавания минимум на пятьдесят процентов состояла из того, что он потчевал нас историями о том, как он бежал от пиратов в Новой Зеландии или как сражался со стаей клыкастых воронов. (Когда я указала на то, что таких птиц не существует, он заявил, что правительство скрывает их существование.) Мы с Адрианом пытались составить график предполагаемых приключений Вольфе, поскольку были уверены, что он сильно преувеличивает.
– Что привело вас сюда сегодня, леди? – спросил Вольфе. Он огляделся по сторонам. – И где ваш парень?
– Кто? А, вы имеете в виду Адриана, – небрежно произнесла я. – Он, наверное, еще на занятиях. Он учится живописи в Карлтоне.
У Вольфе глаза полезли на лоб.
– Я всегда считал, что он малость чокнутый, но я не думал, что все настолько плохо.
– Он очень талатлив! И получил очень хорошие отзывы на свой совместный медиапроект.
Похоже, мои слова не убедили Вольфе.
– И что же это было?
– Блок, изображающий монолит из «2001» как символ эволюции человечества в мире рекламы и социальных сетей.
Вольфе презрительно фыркнул.
– Студенты-идеалисты!
– Блестящий проект! – уперлась я.
– Сидни, – сказала миз Тервиллингер. – Это немного чересчур.
Я даже не нашлась, что сказать на такое вероломное заявление. Вольфе сразу воспользовался представившейся возможностью.
– Хотите узнать, что такое искусство? Вам надо посетить выставку на верфи в Сан-Диего.
Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не смогла придумать, поэтому закрыла его и прикусила губу.
У миз Тервиллингер загорелись глаза.
– Звучит впечатляюще.
– Хотите, вместе съездим? – предложил Вольфе. – Я собираюсь туда на выходных. В пятый раз.
Пока они обменивались номерами своих мобильных, я взглянула на Брэйдена.
Адриан ответил именно то, что я и ожидала.
За этим последовал завершающий удар: «Она согласилась».
Адриан лишился дара речи. «?!!»
На обратном пути мы почти не разговаривали. Мечтательное лицо миз Тервиллингер усугубляло ситуацию.
– Мэм, – не выдержала я, наконец.