Тоже пойму и приму, несмотря на собственные убеждения. Некоторым не спускаешь мелких обид, иным готов простить и убийство.
Но… разве она имела в виду аборт? Нет, звучало страшнее, хуже, точно отголосок жуткой трагедии. Зачем избавляться от ребенка? Неужели фон Вейганд принципиально не хочет иметь детей? Они сочетались браком по какой-то причине, вероятно, питали хотя бы минимальную симпатию, а потом… остается только гадать.
«Почему бы не спросить прямо!», — поражается оптимист.
«Наивный», — хмыкает пессимист.
А я… а что я? Действую по старинке: строю хорошую мину при самом отвратительном раскладе.
— Значит, отправляемся в место, богатое на впечатления, — лениво потягиваюсь, наблюдаю за реакцией фон Вейганда из-под чуть прикрытых ресниц.
— Сюрприз, — он пожимает плечами. — Ничего не скажу.
— Там холодно, как раз смотрела прогноз погоды, — бормочу задумчиво и выдвигаю смелое предположение: — Украина? Заодно к родителям съездим, новогодние праздники отметим в семейном кругу. Знаешь, моя бабушка делает отличный плов…
— Нет, — коротко отвечает фон Вейганд.
— Ну, не хочешь плов, можно голубцы организовать, — легко иду на уступки. — Голубцы нравятся?
— Не Украина, — поясняет он, уперто игнорируя важный вопрос.
— Альпы? — постепенно оживляюсь.
— Нет.
— Аляска? — интерес набирает обороты.
— Нет.
— Антарктида? — во мне просыпается азарт.
— Нет, — взор фон Вейганда красноречиво демонстрирует сомнения в моем ментальном здоровье.
— Атлантида? — иду практически по алфавиту.
— Мне казалось, ее не существует, — он наигранно хмурится, а потом с издевательской ухмылкой заявляет: — Однако даже если есть, все же — нет.
Пора пускать в ход смертоносную артиллерию, нечего размениваться на ерунду.
— Финляндия?
Нагло вторгаюсь в личное пространство фон Вейганда, прислоняюсь вплотную, провожу кончиками пальцев по широкой груди, дразнящими зигзагами устремляюсь ниже.
— Нет, — хрипло произносит он, перехватывает мою ладонь, но не отстраняет.
Всего одно движение резко повышает температуру на борту самолета, доводит до точки кипения.
— Тебе еще не надоело повторять «нет»? — срываюсь на шепот.
— Нет, — в его глазах вспыхивают дьявольские огоньки, которые пугают до дрожи.
— Точно не Сибирь? — стараюсь выровнять тон, придать фразе оттенок обыденности, приравнять к светской беседе.