Неужели я тоже так отвратно выгляжу, когда бьюсь в истерике? И фон Вейганд это терпит? Извращенец, чего уж.
Вызываю консьержа, вверяю леди Блэквелл на чужое попечение, обязуюсь прийти завтра в том же часу, оказать посильную поддержку и не пустить клинический случай на самотек.
Обидно терять благодатную почву для выведывания секретов, но минута промедления смерти подобна. Еще немного, и мой зад поджарят. Не на электрическом стуле.
Рисковать нельзя.
***
— Нам надо поговорить, — нагло вторгаюсь в святая святых.
Шпионские страсти в купе с мистическими приключениями очень стимулируют смелость. Когда день похож на аматорский сценарий триллера, то перестаешь обращать внимание на мелочи вроде…
Вроде этого тяжелого, прожигающего насквозь взгляда, который побуждает сжаться в комочек и слиться с общим интерьером кабинета.
— Не надо, — мрачно бросает фон Вейганд.
«Чудесно, — соглашается внутренний голос и настоятельно мне советует: — Вали, покуда кости целы».
— Надо, — повторяю с нажимом."
"Леди Блэквелл призналась в убийстве мужа и пособничестве в грязных делах Мортона.
— Нет, — спокойно отвечает фон Вейганд, возвращаясь к изучению стопки бумаг.
Не прогоняет, не гипнотизирует горящими глазами, даже не обещает покарать грубой физической расправой. Элементарно игнорирует.
— Мне надоело, — набираю побольше воздуха в легкие, готовлюсь произнести трогательную тираду: — Ты странно себя ведешь все это время, с первого дня в Лондоне ты какой-то не такой.
Он собирает бумаги в папку, встает.
— Отлично, я ухожу, буду поздно, — проходит мимо и равнодушным тоном уточняет: — Завтра вечером.
— Издеваешься? — цепляюсь за его локоть, не контролирую вспышку ярости.
Фон Вейганд ловко перехватывает мою руку, безжалостно стискивает, причиняет боль и вынуждает закричать.
— Обещаю, мы все подробно обсудим, — хрипло шепчет на ухо. — А сейчас благодари судьбу за очередную отсрочку.
Отпускает, не удостоив прощальным взором. Хлопает дверью так, что вздрагиваю и покрываюсь мурашками.