Обнимает меня, целует в макушку, скользит пальцами по волосам.
— Никакой измены, — будто пощечина, режет по живому, лезвием проникает под кожу, прорисовывает уродливый узор.
Какие измены? Какой Стас? Хорошо, что не связал с Гаем Мортоном! Вдруг негодяй обрюхатил поцелуем в поясницу.
Значит, изначально сомневался в отцовстве. Более того, не допускал ни единого шанса.
— Почему ты не веришь, что это может быть твой ребенок? — бросаю устало, недовольно отстраняюсь, стараясь освободиться от ненавистных и одновременно желанных объятий.
На его губах играет улыбка, но в глубине темных глаз таится грусть, печальной поволокой окутывает взгляд испепеляющий дотла.
— Наверное, потому что у меня не может быть детей, — просто признается фон Вейганд.
— Как?! — восклицаю ошарашенно. — Не может быть, потому что не хочешь или…
— Бесплодие, — ровно произносит он. — Хочу, но ничего не получится.
Нервно сглатываю, тщетно пробую разложить взбесившиеся мысли по полкам.
— Стоп, сейчас все лечат, — бормочу сбивчиво. — С твоими деньгами вылечат даже такое, что еще не лечат.
— Собралась изучить мою медкарту? — заявляет с искренним весельем.
Утвердительно киваю.
— Видишь ли, Лора, есть вещи, которые нельзя купить, — осторожно, едва касаясь, проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. — На самом деле, их довольно много.
Глава 9.2
Рокировка неизбежна. Охрана пакуется в одно авто, мы в другое, садимся назад, отдаем бразды правления водителю. Отправляемся в путешествие по завораживающим дорогам ночного Лондона.
— И когда ты планировал сообщить? — интересуюсь нарочито невинно.
Давай, оправдывайся, ссылайся на неотложные заботы, падения курса фунтов стерлингов, глобальное потепление, вымирание амурских тигров…
— Никогда, — беззаботно разбивает мечты фон Вейганд.
Вот гад.
— Надеюсь, шутишь, — подсказываю правильный ответ.
— Отнюдь, — звучит правдиво.
Нарывается на неприятности.
— Значит, считал, что раз у тебя точно не будет детей, можно совсем не предохраняться и спокойно молчать дальше. Постоянно молчать, не отвлекаться на глупые мелочи вроде угрызений совести, — начинаю закипать.
— Тише, — вкрадчиво советует он, властно притягивает ближе, дразнящим шепотом ласкает мои дрожащие губы: — Не забывайся.
Ему дозволено все.