Ты же сто лет не порол меня кнутом и не трахал в задницу, — безрассудно балансирую на острие ножа. — Пришлось идти в гости, рискуя нарваться на лорда Мортона. Впрочем, Каро искренне уверяла, что не позволит этому ублюдку ступить на порог. Думаю, сбрендившей алкоголичке и по совместительству наркоманке стоит поверить.
Протягиваю ему аккуратно сложенные банкноты.
— Держи, надобность отпала. Я же больше не планирую сбегать, аборт отменили, рожать некого, никого не нужно защищать, — смахиваю слезы нарочито небрежным жестом.
С шумом вдыхаю воздух, хоть бы не расклеиться прямо сейчас.
— Держи, — повторяю настойчиво.
Фон Вейганд не реагирует. Выражение лица удивительно умиротворенное. Ноль по фазе, ни один мускул не дрогнет. Обманчивая благосклонность, за которую часто расплачиваюсь кровью.
Ну и что?
Ну и пусть.
Окунаюсь в темный омут, срываю пластырь.
— Каро поставляла девушек для Мортона, Дитца и мифических «остальных», приговорила к смерти не в меру любознательного супруга Джеффри, избавилась от падчерицы.
Механически пересчитываю купюры, раскладываю по старшинству.
— Странно, — хмыкаю. — Либо призраки решили поквитаться, либо реальные люди. Кто-то хочет свести бедняжку с ума, причем достиг цели. Каро искупает грехи пьянством, выдает военные тайны. Пусть в запутанной форме, и все-таки.
Наклоняюсь вперед, кладу пачку денег на сидение рядом с водительским.
— Your tips, (Твои чаевые,) — ободряюще хлопаю парня по плечу, возвращаюсь в прежнюю позу, развиваю цепь умозаключений: — Аварию подстроили специально, инсценировали, отвлекли внимание. Ведь дочь Блэквелла не погибла в автокатастрофе. Цитирую Каро: I’ve sold it when she died. (Я продала его, когда она умерла.) It came back to me when she really died. (Он вернулся ко мне, когда она действительно умерла.) Это о портрете и о падчерице.