Сильвия бежала по ступенькам, достигла середины, обернулась…"
"Алекс не заметил, как она споткнулась, вроде просто вздрогнула. Утратила равновесие и упала, покатилась вниз. Когда он подоспел, оказалось слишком поздно. Бордовые пятна расцветали на светлой материи платья.
Авто, бесконечная дорога, стены госпиталя.
Этого он не хотел. Это не должно было случиться.
— Ребенок не твой, — сухо произнес Вальтер. — Я заказал тест, удостовериться…
— Знаю, — прервал грубо.
Внук и дед опять друг против друга. Фон Вейганд сидит в коридоре больницы, уронив голову на руки.
— Тогда в чем проблема? — поинтересовался холодно.
— Издеваешься? — непроизвольно вырвалось у Алекса.
— Она шлюха и дрянь, патологическая лгунья. Уже наплела мне, будто ты столкнул ее с лестницы, угрожала судом, пробовала вызвать адвоката.
— А ты?
— А я посоветовал закрыть поганый рот. Разводу в нашей семье не бывать, тем более, не будет судебных разбирательств.
— Она подаст на развод.
— Вряд ли, ведь я пояснил ей все об условиях завещания, — ухмыльнулся дед.
— Сильвию пришлось оперировать, она больше не сможет родить, — внук тихо повторил слова лечащего врача.
— И что? — хмыкнул надменно. — Не твоя вина.
— Если бы я не пошел следом…
— Если бы она не оказалась дешевой подстилкой! — картинно вздохнул.
— Я виноват.
— Ну, да, — искренне рассмеялся. — Стоило возрадоваться ее ублюдку, приютить и воспитать в полном достатке.
Здесь Алекс сорвался. Вскочил и схватил Вальтера за грудки.
— Ты отвратителен, — голос сочился презрением. — Меня тошнит от тебя.
— Честно? — улыбка не сходила с губ. — Понимаю, почему бесишься.
Он отстранил внука, продолжил речь, не сводя пристального взгляда:
— Ты не чувствуешь себя несчастным. Ты не оскорблен, не унижен, совсем не страдаешь угрызениями совести. Пытаешь изобразить хорошего парня, копируешь отца, только не получается, — сделал паузу и буквально выплюнул: — Тебе плевать.
Алекс впервые не нашелся с ответом.
— Ты точно такой же, как я. И сейчас ничего не чувствуешь. Ни-че-го…
Время истекает.
Жмурюсь, ослепленная белым, выныриваю на поверхность. Тщетно стараюсь выровнять сбившееся дыхание, урезонить неровное биение сердца.
— Дед прав, — говорит фон Вейганд. — Я действительно ничего не чувствовал.
Подхожу ближе, кладу ладони на широкие плечи.