И жестоко ошибаюсь вновь, уразумев, — никто и никогда его не заменит.
— Прости, не удержалась, — мило хлопнуть ресницами. — Гай Мортон ужасно похож на тебя, когда ты не примеряешь амплуа психа и маньяка. Конечно, романтика — это скучно и ванильно. Но хоть по праздникам, в качестве особого исключения, мы можем встретить рассвет на берегу моря, поделиться накипевшим, популярную мелодраму посмотреть, где все герои рыдают, страдают, наматывают сопли на кулак, а в финале обязательно хэппи-энд и свадьба, стандартная такая церемония с фатой, цветами, фейерверками и детьми в костюмах ангелочков … ну?
Вряд ли прокатит.
Хм, точняк не прокатит.
Впрочем, попробовать можно, где-нибудь на отрезке между «испанским сапогом» и дыбой, когда фон Вейганд возьмет паузу, а я сплюну кровь на пол и прохриплю…"
"— Расслабься, — заявляет оптимист. — Он познакомил тебя со своей бабушкой, а это серьезно. Он уже рассказывал о тебе, вероятно, строил далеко идущие планы. Отличный знак.
— Черта с два! — вмешивается пессимист. — Теперь отомстит за надежды, которых не оправдала.
— Х*ровый знак, — пожимает плечами реалист и предусмотрительно отходит в сторонку, на задний план. Вдруг взрывной волной зацепит?
Мои чувства смешаны, спутаны в тугой клубок, болезненно сдавливают ребра. Не разобрать и не проанализировать. Не вычленить причину и следствие.
Радостно общаюсь с зеленоглазой женщиной по имени Элизабет. Однако жутко представлять, что последует дальше, когда она покинет особняк, оставит меня с тем, кого люблю и боюсь больше всего на свете.
Обед приближается к завершению. За пределами зимнего сада темнеет, а внутри загорается специальное освещение.
— Я бы хотела поговорить с Лорой наедине, — произносит госпожа Валленберг, мило улыбаясь. — Ты же не против, мой мальчик?
Мой мальчик.
Господи, хочется прыснуть от смеха. Невероятно сложно представить, как я могла бы назвать его таким образом.
— Кто-то говорил о подарках, — фон Вейганд картинно хмурится и устремляет взор к стеклянному потолку.
Хищник не желает выпускать добычу из острых когтей, но не заявит об этом открыто.
— Чуть позже, — упрямой мягкости в ее тоне невозможно отказать. — Через несколько минут.
Ситуацию нельзя обратить в шутку с пользой для себя. Изощренные уловки не помогут, и кое-кому придется признать поражение. Проигрыш битвы, но не войны.