Осторожно переворачивает меня, принуждает встать на колени, раздвинуть ноги, прогнуться.
— Я никогда не проигрываю.
О, да.
Играет мною, играет со мною. Мучит очень долго, упивается каждым жестом, обращает в безвольный кусок мяса. Перебирает черно-белые клавиши фортепиано. Настраивает инструмент, исторгает сладкие звуки музыки. Пьянящие и грешные. На грани боли и наслаждения, на пороге между вратами Ада и Рая.
Огонь скользит по телу. Ласкает везде, не ведая стыда, пробирается в самое лоно. Глубже и глубже.
— Кто ты? — спрашивает фон Вейганд, шепчет, обжигая дыханием.
Губы шевелятся, однако я не в силах ничего сказать. Не могу вымолвить ни слова. Не могу издать ни звука.
— Кто ты? — повторяет с нажимом.
И вновь не получается ответить, ничего нет. Осталась только дрожь. Голодная, жуткая, мятежная.
— Ты моя, — он проникает на всю длину, резко, единственным толчком, в правильное место, а не в то, куда бы действительно хотел.
Meine.
Моя… моя… моя…
Отдается болезненным эхом в каждой клеточке напряженного тела. Жестко и жестоко, не предоставляя выбора, не балуя альтернативой."
"— Знаешь, чего я желаю? — не двигается, неожиданно замирает. — Что сделаю с тобой?
И фон Вейганд начинает говорить, подробно и в деталях описывает выигрыш.
Такое постесняюсь повторить даже мысленно.
Такое низводит эротические мечты о нацисте и еврейке до уровня детских шалостей.
Такое…
Мои мышцы рефлекторно сокращаются вокруг пульсирующего члена. Снова и снова, против воли, против всяких законов логики и устаревших убеждений.
Я не владею собой, я кончаю просто от слов. От жутких и чудовищных слов, вынуждающих содрогаться и агонизировать.
Остатки рассудка гаснут под напором сокрушительного оргазма.
— Du bist mein Licht, (Ты мой свет,) — хрипло шепчет фон Вейганд.
А ты мой личный сорт темноты.
***
— Просыпайся, — чертов садист трясет за плечо.
Класс. И сколько секунд я поспала?
— Отстань, — стараюсь отмахнуться от источника раздражения, кутаюсь в простыни.
Пусть все случившееся окажется безумным кошмаром, плодом больного воображения.
Не было бизнес-планов, не было пламени свечей, не было интимных признаний.
— Лора, пора вставать, — не сдается коварный мучитель. — Как ты намерена выиграть пари? Слишком легкая победа не принесет мне удовольствия.
Черт, все-таки не сон.