В моем лексиконе не осталось приличных слов для обозначения сутенера-зануды, поэтому я ограничилась банальной констатацией:
— Получается, снял с себя вину, подставился сам же, только ради…
— Целей много. Возможно, хотели скомпрометировать тебя, возможно, пытались столкнуть Валленбергов и Мортонов. Поверь, нашим семьям есть, что делить.
Вспоминая, как фон Вейганд врезал Гаю, приходится признать: план удался на славу. И очень обидно сознавать свою неизлечимую тупость основным катализатором вероятной вражды.
— Не волнуйся, я поговорю с ним, я умею направлять своего внука, — говорит Элизабет.
Тянет спросить: как вы это делаете? Уверены, что справитесь в одиночку? Главное повалить, а потом ногами запинаем?
Damn. (Проклятье)
— Почему помогаете мне?
Любопытство неукротимо даже перед лицом полнейшей задницы в виде подвалов, наполненных сплошной любовью и романтикой, скелетами и пыточными инструментами, затхлостью и смрадом, etc.
— Во-первых, «помогаешь», — исправляет меня Элизабет, а потом на душе становится тепло, когда она прибавляет: — Во-вторых, мы очень похожи, словно я вернулась в прошлое, в этот самый дом и в этот сад.
«Сколько же ей? — настырно стрекочет в ушах внутренний голос. — Не выглядит настолько древней старушкой!»
— Когда я венчалась с Вальтером, — продолжает она. — Надеюсь, ты и Алекс обвенчаетесь тут же, только мирно и цивилизованно.
Следует подумать над тем, к чему сказано про мир и цивилизованность. Или устрашиться грядущей перспективой сырых подземелий, если дипломатические навыки госпожи Валленберг подкачают. Ну, хотя бы оставшимися извилинами шевельнуть, пусть не с пользой, просто для приличия.
Но мой мозг сладко улыбался, пускал розовые слюнки, зарядив на повтор: вы с Алексом обвенчаетесь, обвенчаетесь, обвенчаетесь…
Хорош издеваться, дайте хоть перед казнью помечтать.
Глава 2.2
Наверное, вы уже успели заметить, насколько виртуозно я умею налажать, испортить ситуацию в последний момент, совершить роковую ошибку, перейти Рубикон в непредназначенном для этого месте.
Вот стараются для меня люди, но тщетно. Кретинизм ведь неискореним, держится за мельчайшую частичку, за любой, самый захудалый и бесперспективный атом, задорно пускает корешки и не торопится дематериализоваться.