Цепко впиваюсь пальцами в массивную спину, больше не сражаюсь с истерикой, даю волю рыданиям.
Я надену другую маску. Счастливую, беззаботную. Ту, которая довольна жемчужным комплектом, предвкушает идеальное будущее с женихом из Америки и не ведает горестей.
Надену чуть позже. Дайте время.
Никто не увидит настоящее лицо, искажённое гримасой боли. Никто не заметит правду, похороненную глубоко внутри. Никто никогда ничего не узнает.
Для моей семьи всё должно быть хорошо.
И всё будет хорошо.
***
Театральным жестом сбрасываю пальто на пол, но Дорик портит шикарный замысел, ловко подхватывает вещицу на лету.
Вот зараза. Весь кайф обломал.
Ладно, справимся.
Очень медленно поворачиваюсь, демонстрирую оригинальный наряд.
Маленькое чёрное платье точно вторая кожа, идеально повторяет линии тела, выгодно подчёркивает каждый изгиб. Едва прикрывает бёдра, норовит обнажить кружево чулок.
Быстро вращаться вокруг собственной оси не получается. Во-первых, у меня хронические проблемы с вестибулярным аппаратом.
Не каблуки, а каблучищи!
Металлический никелированный корпус, девятимиллиметровый калибр. Тьфу, ошиблась. Платформа толщиной в три сантиметра плюс шпилька высотой в семнадцать. Башмачки современной Золушки или орудие жестокого убийства? Тут уж как повезёт.
В целом выгляжу прилично — никаких глубоких декольте, экипирована почти под горло, даже плечи прикрыты. Только спина абсолютно голая. Но кого заботит позвоночник, чуть тронутый сколиозом? Всё равно попа надёжно спрятана тончайшей синтетикой, ничего криминального не выставлено на обозрение.
— Круто, согласитесь, — подсказываю правильный ответ слегка обалдевшим родственникам.
— Ох, — выдыхает бабушка, прислоняется к стене. — Немного чересчур.
— Рискованно, — осторожно замечает мама.
— Ты вроде забыла надеть платье, — папа наигранно щурится, наводит фокус и мрачно спрашивает: — Где же оно?
— Ну, — тяну обиженным тоном, невинно хлопаю ресницами, мило улыбаясь: — Тебе не нравится?"
"— Какому отцу такое понравится? А жених куда смотрел? — возмущению нет предела.
— Дорик совсем неревнивый, — отмахиваюсь.
В отличие от господина фон Вейганда.
— Почему не похвастаться, если есть чем? — нескромно, зато справедливо.
— Хвастовство слишком далеко зашло, — бросает, сурово сдвинув брови, а через мгновение предлагает с явным энтузиазмом: — Может телогрейку сверху? Есть одна, на охоту одеваю.