Плохие девочки не плачут. Книга 3

Крепче сжимаю игрушку дрожащими пальцами, кусаю губы, отчаянно стараюсь не расплакаться.

— I hope you will like, (Надеюсь, понравится,) — звучит искренне.

Бесполезный сувенир, рядовая безделушка из отдела никому ненужных товаров. Впрочем, хоть мелочь, всё равно приятно.

— I already do, (Уже нравится,) — не лгу.

Стеклянный шар на резной гипсовой подставке. Внутри красуется милый мишка, вокруг которого заморские буквы выстраиваются в традиционное Happy Birthday.

Но главное не это. Главное — снежинки.

Множество искристых снежинок, оживающих при малейшем движении. Поразительно. Не отличить от настоящих.

Игнорирую мрачность весны на улице, изучаю таинство зимы в миниатюре. Отдаюсь во власть воспоминаний.

Новый год, Лапландия, Северное сияние. Любимый праздник, страна, влекущая обратно в детство, завораживающее чудо природы. И мужчина рядом. Единственный. Тот самый.

Зачем возвращаюсь туда снова и снова? Зачем тревожу незатянувшиеся раны?

Всякий раз, устремляясь к манящим небесам, помни о печальных последствиях.

Ибо чем выше поднимешься, тем ниже падешь. Изгнанный из соблазнительных чертогов грешного рая, сгоришь в безжалостных языках адского пламени.

Пора забыть про несбыточные мечты.

Фон Вейганд не приедет, чтобы стоя на коленях поздравить меня с Днем рождения. Не бросит на самотёк важные дела, не пошлёт к чёрту основные обязанности. По привычке ничего не станет объяснять. Искусно притворится, будто ничего не произошло, будто это не он вырвал моё сердце из груди, бросил на грязную землю и растоптал своим коротким «да».

Своим проклятым «да», звучащим, словно смертный приговор.

Пора осознать очевидные факты.

Есть только проливной дождь, промозглый ветер и пустота внутри. Никакого снега, никакой любви.

В горле ком. Солёные ручейки опять струятся по щекам.

Встряхиваю игрушку, прикладываю к окну и смотрю. Там пляшут снежинки, скрашивают серую реальность ощущением праздника. Пусть обман, пусть иллюзия. Плевать. Сойдёт и так.

Слышу приближающиеся шаги. Крупная ладонь мягко ложится на моё плечо, ободряюще сжимает, замирает на срок не дольше позволенного, вскорости отстраняется.

Ничего не говорю. Не подаю никаких признаков жизни. Талантливо изображаю статую. Борюсь с собой несколько бесконечно долгих минут.

И проигрываю.

Резко поворачиваюсь, обнимаю Дориана. Просто нужно кого-то обнять, почувствовать чужое тепло и поддержку. Лучше здесь, не при родителях. Не при маме.