Если внимательно присмотреться, то удастся различить и поручни.
Догадка озаряет сознание, но мигом гаснет во мраке безотчётного страха.
— Дьявол не отпускает грехи, — хрипло произносит фон Вейганд. — Я не отпускаю грехи.
Невольно вздрагиваю.
Мой первобытный ужас. Моё заветное желание.
Подступает всё ближе, возвращается, оценивает пристально и с особым пристрастием. Ловит каждый взгляд, каждый жест. Впитывает сбившееся дыхание, наслаждается произведённым эффектом.
— Маленькая сучка, — словно пощёчина.
Смотрю на вазу, после — вновь по сторонам.
Инстинктивно сжимаюсь в комочек.
Паниковать нельзя. Нужно успокоиться.
Закрываю глаза.
— Наивная сучка, — грубо и резко."
"Я не боюсь. Ты не причинишь мне вред. Припугнёшь и пожуришь, потом освободишь, обнимешь, поцелуешь и устроишь романтику в привычном стиле, немного извращённом, но дико возбуждающем.
— Я могу делать с тобой абсолютно всё, — бросает холодно.
Ты любишь.
— Кто мне помешает? — риторический вопрос.
Понятно, что никто.
— Леонид? — не скрывает издёвку. — Наглый малый. На первый раз был прощён, теперь зашёл слишком далеко.
Господи.
Надеюсь, ты его не убил.
— Он жив, но скоро об этом пожалеет, — горячие пальцы касаются подбородка. — Посмотри на меня.
Подчиняюсь.
Стараюсь смело взглянуть в лицо опасности. В твоё лицо.
— Зря он отправился на поиски Ксении, зря решил поздравить тебя с Днём Рождения, зря распустил руки и посягнул на чужую собственность.
Боже мой.
Твой огонь испепеляет, не оставляет ни единого шанса спастись, выбраться из липких пут жуткой зависимости.
Хочу твои губы, твои прикосновения. На мне.
Хочу. Здесь и сейчас. Глубоко и неизбежно. На грани и за гранью. До боли, до крика, до хрипоты и сорванного голоса. Только так.
Хочу тебя. Во мне.
Не слышу собственный пульс, теряюсь в урагане смешанных чувств. Отказываюсь мыслить трезво. Вообще, отказываюсь мыслить.
— Да, ты моя, — будто выплёвывает, презрительно, даже с отвращением, а после повторяет сухо: — Моя.
В его устах это слово не шаблон и не банальность. Звучит иначе. Превращается в сталь. Разрезает взмокшую кожу, вспарывает податливую плоть, проникает вглубь, вонзается в сердце и выжигает клеймо. По живому, на крови и в кровь.
— Убью любого, кто тронет, — подводит черту и отстраняется, отступает, изучает меня со стороны. — Дориан ответит за выступление на шесте.