Не надо, он же совсем не виноват. Я должна нести ответственность.
— Знаю, о чём думаешь. Сама виновата, остальных наказывать не следует, — из его горла вырывается зловещий смешок. — Почему ты всегда защищаешь и оправдываешь других? Подобная глупость, ой, прости, жертвенность удивляет.
Впиваюсь взором в идеальный профиль. Точно высечен из камня, выкован из металла. Не человек, а скала. Но внутри полыхает адское пламя.
Пламя, которое я зажгла.
А теперь…
Разве способен простой смертный контролировать стихию? Безумие нельзя излечить, одержимость невозможно побороть.
— Но ещё больше впечатляет твоя неугомонность, — физически ощущаю вибрации ярости в голосе. — Постоянно пытаешь раскрыть секреты. Плевать, чьи они, что повлекут за собой и какой результат получится в итоге. Плевать на правила и предосторожности. Главное — дойти до истины.
Пробую подняться с пола, повинуюсь странному рефлексу.
Неужели рискну подойти к фон Вейганду? Неужели посмею нарушить его личное пространство?
Разумнее тихонько сидеть и не рыпаться, пережидая бурю.
— Не понимаешь что к чему, — смеётся так, что становится жутко, страх крадётся вдоль позвоночника ледяной змеёй. — Объясню в деталях.
Одним шагом сокращает расстояние между нами. Резко толкает меня ногой, не сдерживая силу. Подошвой сапога прямо по плечу, вынуждая распластаться навзничь.
— Ты же просила откровенности, — заявляет неожиданно тихо.
Склоняется надо мной, неспешно собирает разметавшиеся волосы, отбрасывает на бок и наступает на спутанные локоны сверху.
Достаточно единственного шага, чтобы втоптать в грязь. Нивелировать чувства, раздавить и разрушить. Достаточно миллиметра, чтобы убить. Сжечь дотла и развеять по ветру.
Зачем? Ради чего?
Чёрная кожа касается виска. Сапог замирает у моего лица. Мягкое скользящее движение. Практически неуловимое, совершенно безболезненное, но хлёсткое и унизительное.
Хуже оплеухи, хуже пинка. Моральное давление.
Судорожно дёргаюсь, надеясь освободиться из ловушки.
Умоляю, хватит. Не нужно так. Ведь я…
Я же люблю тебя.
— Любишь родителей? Семью? — практически шёпотом, но очень отчётливо. — Маму? Папу? Бабушку? Может, некоторых родственников?
Прошу, остановись.
— Моргни, если «да», — произносит вкрадчиво.
Подчиняюсь.
— Я могу разработать план по уничтожению каждого, — ровно, без эмоций. — Существуют разные комбинации, на любой вкус.