— Злишься из-за танца или наряда? — спрашиваю наугад. — Ревнуешь к Леониду или к толпе, которая исходила слюной у шеста?
Дебильное предположение, вот только надо начать, размочить счёт, выстроить гипотезу.
— Нет. Ты в себе уверен. Знаешь, после тебя там делать нечего, — горько усмехаюсь. — После тебя все остальные, вообще, никак не воспринимаются. Сплошные ничтожества, объедки.
Результата ноль. Ноль по фазе.
Беру паузу, просчитываю выигрышную стратегию, расставляю ставки по клеткам.
Может, ему и правда насрать?
Вряд ли, иначе бы не скрывал эмоции за тысячей свинцовых печатей. Давно бы разложил прямо на ковре и трахнул. Жёстко и глубоко, сильно и резко, морально и ментально, не забывая про физический аспект.
Супер, полный вперёд.
— Расстроен, что не умерла от грусти? Не истерила, не наматывала сопли на кулак? Наоборот, нарядилась в развратное платье и отправилась плясать? — пробую задеть больнее, затронуть нужную струну.
Подступаю ближе к фон Вейганду.
Глаза в глаза. Единый ритм пульса.
Неизбежность и непреклонность. Чья возьмёт?
— Просто нырнула под воду и решила не всплывать, — заявляю нарочито беззаботно.
Шаг, снова шаг. Приближаюсь вплотную. Не касаюсь, только смотрю.
— Я мечтала умереть, — нервно облизываю потрескавшиеся губы. — Но ты помешал. Не отпустил и удержал.
Друг против друга. Не союзники и не противники. Дуэлянты. Скрещиваем взоры точно шпаги, проверяем терпение на прочность, испытываем изменчивую удачу и готовимся к бою. Наш поединок не до первой крови. Насмерть.
— Зачем мне Ад, если Сатана остался на земле? — бросаю чуть слышно.
Гнетущая тишина ложится на плечи невыносимым грузом. Уже не хочется бежать, дело чести дойти до конца. К победе или к поражению — не принципиально.
Самосохранение отключается, запускается обратный отсчёт.
— Бросил важные дела, примчался на мой зов, — произношу с напускным спокойствием. — И что такого страшного? Почему не признаешься, что погряз в этом? В грязи.
Замечаю, как напрягаются желваки, как пролегает мрачная складка на переносице, как вздувается и пульсирует вена на правом виске.
Сквозь непроницаемую броню фон Вейганда пробиваются признаки жизни. Признаки гнева и ярости. Мои любимые.
Те, чого жадала.