На мой безмолвный приступ паники никто не обращает внимания.
Чувствую себя чужой на празднике жизни.
Мама и папа оказывают первую медицинскую помощь избитому тамаде. Дорик жадно пожирает оливье с кабачковой икрой. Крёстная пританцовывает с бокалом в руках. Маша зажимается с фотографом.
Никакого уважения к невесте.
Нервно тереблю салфетку, медлю мгновение, а потом разворачиваю. Надпись мало объясняет происходящее.
«Этаж 3. Через 20 мин.»
Выведено поспешно, ничуть не смахивает на привычный каллиграфический почерк, которым Стас обычно заполнял свои документы.
Засекаю время, методично рву записку на клочки. Научена горьким опытом, лучше не сохранять улик.
В назначенный срок покидаю гостей, поймав подозрительный взор новоиспечённого мужа, сообщаю, что удаляюсь поправить макияж.
Тряхнём стариной, давно мы не ввязывались в опасные переделки. Встреча с ожившим мертвецом — неплохой повод опять нарваться на неприятности.
Слышишь, фон Вейганд?
Я отправляюсь на свидание с бывшим женихом, от одного упоминания о котором у тебя скрипят зубы и чешутся кулаки.
Никто не посмеет встать у меня на пути.
— Бл*ть, — спотыкаюсь.
Ну, разве что этот дебильный стул. И стол. И шкаф. Проклятье. Зачем тут столько мебели. Людей тоже перебор.
Какой придурок пригласил такое безумное количество народа?!
Чёрт, это же я.
А я прелесть и чудо.
Прелестное чудо. Красивая, одухотворённая, интеллигентная. Создана блистать среди представителей высшего света. Прирождённая баронесса.
— Еб*ный в рот, — едва удерживаюсь на ногах.
Почему ступеньки высокие. Почему Земля круглая. Почему я снова набралась до полуобморочного состояния.
Как теперь канкан плясать?
Хоть бы не выблевать.
Признаю, звучит не особо возвышенно. Зато честно, по сути. Без прикрас вписывается в объективную реальность.
Поворачиваю ручку двери, вхожу в пустой банкетный зал. Постепенно трезвею, вглядываюсь в полумрак.
— Привет, — горячее дыхание опаляет шею.
Чересчур горячее дыхание как для призрака.
Значит, не умер.
"— Привет, — выдаю сдавленно, резко оборачиваюсь и даю ему пощёчину.
Бью, не жалея силы, чтоб ладонь обожгло огнём. С трудом сохраняю равновесие, отступаю, опираюсь на стену.
— Я могу всё объяснить, — говорит уверенно, делает шаг вперёд, сокращает расстояние, убирает выбившиеся пряди моих волос за ухо.
— Что именно? — спрашиваю с горечью. — То, как подставил меня или то, как развёл бандитов на огромную сумму денег?
— Всё, — слабо улыбается. — Абсолютно всё.