— Между прочим, домашнее насилие откладывает неизгладимый отпечаток на психику ребенка, — заключаю деловито. — Маша считает меня пассивно-агрессивной. Вероятно неспроста.
— Чепуха, — отнимает сигарету, гасит о бетон. — Ты боец. Вот и не забывай об этом.
— Даже если… — готовлюсь опротестовать.
— Даже если рядом нет никого, кто напомнит, — заставляет умолкнуть.
***
Фон Вейганд не торопится признать поражение. Либо занят, либо забыл. Назначенный срок миновал неделю назад.
Может, мой любимый маньяк обиделся? Решил оставить чужую супругу в покое, больше не станет заявлять права сюзерена.
Это для меня облом как старый-добрый друг, неспешно кочую из дерьма в дерьмо, от одного провала к другому. А некоторым мучительно осознавать фатальный просчет."
"Исправно посещаю офис, стараюсь во имя процветания компании. Пробую отвлечься, пытаюсь обуздать любопытство. Прилагаю максимум усилий, дабы не сорваться и не набрать сутенера-зануду.
Каждый день загадываю желание.
Очередное утро начинается с «Доктора Хауса» и высококалорийного завтрака. Вычеркнем Дориана, получим полное погружение в прошлое. Ностальгия захлестывает.
Саундтрек под оптимистичным названием ‘You might die trying’ («Ты мог умереть, пытаясь») сопровождает меня по дороге на работу.
Иду пешком, любуюсь серыми многоэтажками. Обветшалые здания приводят в ужас иностранцев. А я кайфую. Все удивительно близкое и родное.
Словно никогда не уезжала. Или перенеслась на пару лет назад, в беззаботный период.
Может мне пригрезилось? Может не было никакого шефа-монтажника? Может все случившееся просто безумный сон?
Открываю дверь, здороваюсь с охранником, поднимаюсь на нужный этаж. Бреду по темному коридору, замираю перед кабинетом.
Хоть бы Маша опять задержалась. Желательно до вечера. Зажмурюсь и воображу, будто обошлось без предательства.
Поворачиваю ручку и вхожу в залитую солнцем комнату.
Странно.
Холод крадется вдоль позвоночника, клубится под ребрами. Поежившись, запахиваю куртку плотнее.
Смотрю вперед и не верю.
Это стоит отметить, несите шампанское,
Миллион американских долларов — фигня. Куча бесполезных зеленых бумажек на далеком банковском счету. А вот фон Вейганд — другое дело. Живой и обалденный. Совсем близко. Сидит в кресле руководителя. Ухмыляется.
В моем кресле. Мой фон Вейганд.
Единственная причина учащенного сердцебиения.