Плохие девочки не плачут. Книга 3

Возвращаюсь назад, перематываю, по фрагментам собираю ленту памяти. Придирчиво изучаю кадр за кадром. Прокручиваю сцену, разбираю на атомы, ищу огрехи, изучаю раз за разом.

Все слова кажутся неправильными, выбиваются из рамок привычного расклада. Мимо роли, вне характера.

— Лора, — говорит мама. — Как ты?

— Хорошо, — пакую чемодан, резво собираю вещи с полок.

— Ты в порядке? — продолжает глухо.

— Целиком и полностью, — нервно улыбаюсь.

— Точно? — произносит надтреснутым голосом.

Бессилие убивает.

Хочу навзрыд.

До хрипоты. До исступления, до истерики. Рыдать и задыхаться, захлебываться сухим кашлем.

Только слезы не идут, сбиваются в колючий ком. Не срываются с ресниц, не собираются в глазах. Копятся внутри, под сердцем, разрывают ребра жгучей болью.

Сейчас очнусь, сейчас проснусь.

Нет, не выйдет.

— Супер, — пожимаю плечами. — Грех жаловаться. Честно признаюсь, уже скучаю. Однако ничего не поделать. Дорик должен срочно вернуться на работу.

Липкая паутина лжи. Тягучая неизбежность.

Последние нити надежды исчезают, обращаются в прах.

Пора заканчивать спектакль. Неловкое прощание. Потухшие взгляды, удушающие объятья. Скорее в такси, потом в аэропорт и на самолет.

Не оборачивайся, не сожалей. Махни рукой. Забей.

Слишком тяжело, слишком свежо. Нужно время, которое не лечит, но притупляет, помогает шрамам зарубцеваться, обрасти стальной броней.

Вы скажете — не нагнетай. Дети часто покидают родителей. Так задумано, предопределено судьбой.

Вы скажете — у тебя есть фон Вейганд.

Крутой миллиардер. Прирожденный альфа. Слегка психопат, немного садист. Настоящий мужик.

Вы скажете — зачем раскисаешь, встряхнись, приободрись. Лови момент, не грузись на счет последствий.

Верно, именно поэтому я здесь.

Не уйду, не сбегу. Даже не уползу, не исчезну из его поля зрения. Послушная и покорная. Томлюсь в одиночестве посреди огромного номера. Выпускаю пар на бедном Андрее.

Сжимаю зубы, терпеливо жду когда отпустит.

Когда перестану мечтать о семье.

Обычной, банальной, до тошноты нормальной. Скучной и заурядной, простой и понятной, без всяких подводных камней.

Когда смирюсь с тем, что у меня не будет детей. Совсем. Никогда. И друзей. И близких людей. И стандартных человеческих отношений.

Когда привыкну к положению на коленях. Пусть подле трона, пусть рядом с тем, кто зажал мою душу в тисках. Смириться с этим практически невозможно. Как и перебороть страх.

Ваниль не прельщает, но иногда без нее никак.