— Скажи, чего ты боишься сильнее? Что не войду без смазки? — смеется, а после холодно прибавляет: — Или что наскучишь? Что наиграюсь и выброшу? Избавлюсь от мусора?
— Хватит. Прошу. Твоя шутка затянулась.
Тяжелая ладонь опускается на задницу с таким шлепком, что все предметы на столе вибрируют. И я не исключение.
— Остановись, — умоляю сдавленно. — Ты же любишь меня.
— Люблю, — хмыкает, притягивает за бедра. — И отлюблю. С оттяжкой. На всю длину.
— Пожалуйста, прекрати. Давай обсудим, поговорим.
— Я найду собеседника поинтереснее.
— Отпусти, — цежу сквозь зубы.
— Что нового ты можешь сказать? Что интересного? Чем еще с тобой заниматься? Ты годишься только для ебл*. Очень соблазнительно извиваешься, вертишься на члене. Течешь, изнываешь. Такая мягкая, податливая.
— Это просто слова, — как заведенная повторяю: — Просто слова.
— Учитывая разницу в нашем интеллектуальном уровне, трахать тебя все равно, что глумиться над животным.
Отрицательно мотаю головой, мелко дрожу.
— Нет. Извини, не лучшее сравнение.
— Ты… ты серьезно?
— А ты как думаешь? — спрашивает вкрадчиво.
— Лжешь, — выдаю сдавленно.
— Ты выбрала свою роль, — произносит ровно. — У вещей нет права голоса. Даже у самых любимых. А у тех, которые провинились, и подавно.
Он втаптывает меня в грязь. Слова ранят больнее ножа.
Сдохнуть бы сейчас. Прямо под ним. Под жаром сильного тела.
Но достойна ли я настолько идеального наказания?
— Не могу иначе, — роняю тихо. — Должна разобраться.
Даже если разрушу все, чего мы достигли.
— Понимаю, — запечатлевает небрежный поцелуй на моем плече, а впечатление такое, будто выжигает клеймо. — Только это тебя не спасет.
Иногда молчание убивает. Мое молчание убивает нас обоих.
— Проклятье, — гневно бросает фон Вейганд, добавляет несколько ругательств покрепче.
Трель мобильного отвлекает его, заставляет отложить экзекуцию. Не звонок. Сообщение.
— Как тебе? — спрашивает он. — Хороша?
Кладет телефон перед моим лицом.
Я не сразу понимаю, что вижу на экране. Изображение расплывается, ведь я беззвучно рыдаю, сама не осознаю, как истерика завладевает разумом. Однако картинка все же выстраивается.