— Откуда ты, — осекается.
— Проверь, — раздается ровный приказ.
Остается лишь подчиниться. Быстро взять аппарат, нажать нужную кнопку и оценить содержимое послания.
Не проходит и нескольких секунд, как дикий вопль сотрясает пространство вокруг. А дальше все происходит настолько быстро, что я не успеваю сориентироваться.
Примерзаю к полу, стою как вкопанная. Тупо мотаю головой, пустым взглядом слежу за развернувшейся сценой. Едва соображаю.
Стас бросается на фон Вейганда. Рычит точно раненный зверь. Его слов не разобрать.
Но какие у него шансы? Против Дьявола. Живого, до жути реального.
Несчастный не ведает, что давно обречен. Повержен и приговорен. По нему звенит колокол.
Окровавленные пальцы смыкаются на жилистой шее.
— Неприятно, да? — холодно произносит фон Вейганд. — Когда посягают на твою личную собственность. Хотя уже непонятно — а твоя ли она?
Сдавливает враз напрягшееся горло.
— Урою, — хрипит Стас. — Убью.
Ответом служит резкий рывок.
В мгновение око фон Вейганд нагибает противника, впечатывает в пол. Вдавливает лицом в ковер, заламывает руки за спиной. Уверенно подавляет сопротивление.
— Мы сыграем, — заключает елейно. — Только не на женщин, а на твою жалкую жизнь.
— Будь ты про…
Фраза обрывается.
Мощный удар отключает сознание Стаса, погружает охваченный агонией разум в спасительную темноту.
Крупный кулак врезается в висок.
Мне везет гораздо меньше."
"Я делаю несколько шагов, склоняюсь над телефоном. Экран покрывает паутина, тонкая сеть трещин, но изображение от этого не теряется.
Господи.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.
Красочная фотография пылает на изувеченном дисплее. Передо мной возникает до боли знакомая девушка. Высокая, худая. Абсолютно голая. Стоит на коленях, скрывает лицо, утыкаясь взглядом в пол. Длинные, темные волосы распущены, струятся по плечам.
— Люди совсем не ценят подарки, — с нарочитым сожалением сетует фон Вейганд.
Вздрагиваю всем телом, выпрямляюсь и отшатываюсь.
— Почему, — нервно закашливаюсь, запинаюсь. — Почему она в таком виде?
— Она цела и невредима, — произносит невозмутимо. — Никаких синяков, ни единой царапины.
— Ну, все равно, — передергиваю плечами. — Немного чересчур, не находишь?
— Наглядная демонстрация сохранности, — криво улыбается. — И моего хорошего расположения.