Лучше бы ему заткнуться, забиться в угол и благоразумно переждать бурю. Но куда там, лезет на рожон и нарывается. Гребаный камикадзе.
— Даже так? — елейно осведомляется фон Вейганд.
Подходит ближе, останавливается.
— Да, — следует уверенное подтверждение.
А в ответ раздается надтреснутый смех.
Я не контролирую собственный порыв, не отдаю отчета, не выверяю и не анализирую, повинуюсь инстинкту. Просто действую, вскакиваю на ноги, бросаюсь вперед.
Единственный шаг, короткое движение — встаю между двумя мужчинами.
Фон Вейганд заносит руку для удара.
За миг до моей провокации.
Траектория такова, что теперь цель либо я, либо стена.
Не закрываю глаза, не отворачиваюсь. Только забываю дышать. Сердце цепенеет, леденеет, дает перебой. Пульс взрывается во взмокших висках. В груди саднит, ноет и печет, точно вновь разверзается старая, незаживающая рана.
Жутко признавать, но часть меня жаждет этого удара. Прямо в лицо.
Захлебнуться собственной кровью, упасть к его ногам. К черту везение, к черту все. Хочу получить ответ на единственный вопрос.
Ничего не говорю, не пытаюсь шевельнуться, уклониться в сторону. Только выпрямляюсь, расправляю плечи, выгибаю позвоночник.
Время тянется невыносимо медленно. Мгновение устремляется в бесконечность."
"Я успеваю ощутить дуновение ветра в опасной близости от своего лица, однако под удар не попадаю. Жадно втягиваю кислород, наблюдаю за молниеносным движением руки.
Всего секунда, а потом — кулак фон Вейганда врезается в бетон.
Ни вскрика, ни стона боли. Только треск. Стены, костей.
Я всхлипываю. Жалобно, жалко. Приглушенно, практически беззвучно. Инстинктивно подаюсь вперед, пробую дотронуться, обнять. Наладить хотя бы минимальный контакт, вернуть утраченное доверие.
— Не стоит, — он отстраняет меня.
— П-прошу, дай осмотреть, — настаиваю сбивчиво. — П-прошу, я…
— Нет, — четко и холодно.
Фон Вейганд снимает галстук, туго перевязывает руку. Ничем не выдает истинных эмоций. Действует абсолютно спокойно, будто каждый день ломает стены и никаких необычных событий не произошло.
Неужели ему действительно не больно? Или он просто не чувствует? Вообще не чувствует. Совсем. Ничего.
Я замечаю, как багряные струи оплетают его пальцы. Крупные капли срываются на пол, расплываются кровавыми кляксами.
— Я предлагаю ставку, — говорит Стас. — Давай сыграем.