Осторожно, практически незаметно подается в мою сторону.
— Нет, — бросаю отрывисто. — Не приближайтесь ко мне. Даже не дергайтесь без разрешения.
— Ваша шутка слишком далеко зашла, — мрачно произносит он.
— Руки на бедра, танцуйте ламбаду. Вот что значит «шутка далеко зашла». А я всего лишь приказываю вам прогнать этих амбалов. Сейчас же. Немедленно.
— Вы не мой хозяин, чтобы приказывать.
— Я вооружена и психически нестабильна, — улыбаюсь. — Серьезно хотите обсудить тонкости субординации?
— Вы не станете стрелять.
— Проверим?
Надеюсь, я все правильно запомнила. Демонстративно выполняю ту последовательность действий, о которой говорил Стас. Снимаю с предохранителя, показываю полную боевую готовность.
— Пусть охрана исчезнет, — заявляю с нажимом. — Пусть все они проваливают.
Андрей медлит. Ему приходится выбирать между откровенно паршивыми вариантами. Либо оставить мне пистолет и принять новые правила. Либо рискнуть и обезоружить. Здесь нет меньшего зла.
— Leave us (Оставьте нас), — наконец произносит он.
Громилы подчиняются.
Никто не смеет посягнуть на чужую собственность. Если попытаться вырвать оружие из моих рук, можно нарваться на очень серьезные неприятности. Ранить, убить. Вряд ли их хозяин такому обрадуется, он еще со мной не закончил.
Я отступаю в сторону, прислоняюсь спиной к стене, чтобы не потерять хороший угол обзора.
— Откройте кабинет, — кивком головы указываю на дверь напротив.
— Ключ есть только у господина Валленберга, — пожимает плечами. — Мне подобный доступ не предоставлен.
— Ложь.
— По-вашему он разрешает…
— По-моему не стоит спорить с тем, кто держит вас на прицеле.
— Откуда этот пистолет?
— Откройте гребаную дверь.
— Откуда? — настойчиво интересуется Андрей.
— Хватит, — бросаю резко. — Вам лучше задать по-настоящему важные вопросы. Например, умею ли я стрелять? Куда именно попаду, если не умею, но все-таки нажму на курок?
— Вы не убийца.
— Я на грани.
— Послушайте, Лора, — он старается прозвучать успокаивающе. — Зачем вам это?
— Откройте чертову дверь, — приставляю дуло к собственному подбородку.
Андрей вздрагивает.
— Прекратите, — глухо говорит он.
Решимость в моих глазах заставляет его покориться.
— Хорошо, — тянется к своему карману.
— Осторожно, — говорю я. — Медленно, без резких движений. Вы же не хотите, чтобы я занервничала и выстрелила случайно.
Андрей бледнеет.
Вероятно, представляет, как я вышибаю себе мозги. В другой ситуации это могло его обрадовать.