Цепляюсь дрожащими пальцами за запястье. Стараюсь нащупать пульс.
Мерный. Ровный. Тяжелый будто удар грома.
Никакого волнения. Никаких эмоций.
Робот.
А по глазам и не скажешь. В гремучей черноте плавится металл.
— Я твоя, — пробую пробиться сквозь железные жернова. — Только твоя.
— Моя.
Он склоняется, разрывая зрительный контакт, прижимается губами к яремной вене. Не целует, просто касается. Трется щекой о шею, зарывается пальцами в мои волосы.
— Девочка моя, родная, — обжигает кожу горячим дыханием, медленно обводит ухо языком и хрипло выдает: — Если я захочу тебя на своем члене, я тебя на него насажу.
Отпускает.
Нет.
Отталкивает.
Нет, нет.
Как надоевшего зверька.
Как опостылевшую игрушку.
Как неодушевленный предмет.
Нет, нет, нет.
Фон Вейганд закрывает дверь.
Навсегда.
Здесь больше нет места для меня.
***
Я мертва.
Повержена. Похоронена. Заживо замурована.
У меня заканчиваются слова.
Я под бетонной плитой.
Партия проиграна.
Фигуры расставлены по местам. Кого обратно под стекло, кого сразу в расход.
Но я не сдаюсь.
Я еще поборюсь.
Возьму паузу. Успокоюсь. Придумаю новый план. Разработаю очередной проект. Еще более безумный.
Я соберу остатки себя.
Сглотну.
Боль. Горечь. Отчаяние.
Я двинусь дальше.
Пусть гвозди забиваются. Пусть комья земли летят на плотно приколоченную крышку. Пусть надо мной уже сто раз прочли молитву.
Пусть.
Я сумею.
Я вернусь.
А пока…
Наощупь иду по полутемному коридору.
Я возвращаюсь в свою комнату.
Я возвращаюсь к себе.
Прежде мне казалось, будто борьба — это подвиг.
Не уступать, не сходить с намеченного курса, добиваться цели. Вгрызаться. И выгрызать мечту. Теперь понимаю, все обстоит иначе. Борьба — это в порядке вещей.
Если ты упал, ты должен подняться. Других вариантов тут нет. Не важно как. Не важно где.
Сломанные кости не являются оправданием. Ничто не является оправданием. Выход есть всегда, ведь ты создаешь его сам.
Единственный хозяин твоей судьбы живет внутри.
***
Холод заставляет вздрогнуть. Шорох ткани оглушает. Чувства обнажены, напряжены до предела. Сквозь сон все ощущается гораздо ярче. Бьет по нервам.
Я поворачиваюсь, поднимаюсь на постели, разлепляю отяжелевшие веки.