Колени слабеют, подгибаются. Бедра охватывает трепет.
— Шантажируешь? — истерично посмеиваюсь. — Чужой жизнью?
Цепляюсь пальцами за подоконник, отчаянно пытаюсь удержать равновесие.
Боже, как же сильно я хочу очнуться от этого жуткого сна, вернуться к истокам.
— Алекс, — шепчу, теряя дыхание. — Остановись.
— Зачем? — спрашивает вкрадчиво.
— Ради меня, — запинаюсь.
Не могу подобрать правильный ответ.
Тут бы замолчать.
Заткнуться.
Затаиться.
Выждать.
— Разве это плохо? — бросаю с горечью. — Я просто не хочу, чтобы ты убивал.
— А ты кто? — обдает льдом.
Вмиг сокращает расстояние между нами. Обхватывает мой подбородок. Накрывает крупной ладонью. Надавливает. Вынуждает открыть рот.
— Кто ты? — повторяет холодно.
Сдавливает мой язык, зажимает пальцами точно железными тисками. Заставляет жалобно скулить, задыхаться от боли. Вызывает судорожные спазмы.
— Никто, — усмехается. — Ничто.
Усиливает давление, принуждая взвизгнуть.
— Твой язык вылижет абсолютно все, — чеканит мрачно.
Склоняется надо мной, смотрит прямо в глаза.
И плюет.
Прямо в распахнутый рот.
— Глотай.
Замираю.
Дергаюсь. Пробую вырваться. Отчаянно мотаю головой.
А он сдавливает язык сильнее, тянет и снова плюет.
— Это просто слюна, — ухмыляется. — Пока что.
Сглатываю.
Рефлекторно.
Слезы струятся по щекам.
— Мы обойдемся элементарными командами, — обещает с обманчивой мягкостью. — Даже ты поймешь. Лизать. Сосать. Глотать.
Фон Вейганд отпускает меня лишь для того, чтобы избавить от нижнего белья.
— Хочешь превратить в животное? — вытираю рот тыльной стороной ладони. — Поступишь как лорд Мортон с Дианой?
— Нет, — губы кривятся в улыбке, а глаза ледяные. — Он жаждал ответа. В нем жила любовь, пусть и на грани ненависти. Страсть. Безумие. Бешенство.
— А в тебе?
— А во мне ничего.
— Так не бывает.
Он делает шаг вперед, вынуждая меня вжаться в стену. Его пальцы накрывают лоно, не встречая ни малейшего сопротивления.
— Алекс, пожалуйста.
— Ты такая мокрая, — протягивает издевательски. — Жаль не в том отверстии, которое я буду трахать.
— Алекс! — всхлипываю.
Поднимаюсь на носочки, стараюсь ускользнуть. Пробую оттолкнуть его руку, отстранить, отвести в сторону.
— Его больше нет, — роняет небрежно.
— Кого?
— Твоего Алекса."
"Сминает мою плоть. До боли.